Книга Гончар из Заречья, страница 169 – Анна Рогачева

Глеб поднялся навстречу.

— Здравствуй, отец.

Горислав пожал руку сыну и посмотрел на учителя. Епифан сидел, выпрямив спину, и смотрел на князя с лёгкой улыбкой.

— Епифан, – Горислав подошёл к старику. – Прости меня. За всё. И протянул руку. Епифан помедлил, глядя на неё. Потом медленно поднялся, с трудом разгибая старые ноги. Взял княжескую руку и крепко, по-мужски её пожал и поклонился с достоинством, как когда-то кланялся молодому княжичу, впервые принявшему власть.

— Жив. Ты жив. Сын жив. Дети твои живы. Значит, ещё не всё потеряно.

Горислав опустился на лавку, чувствуя, как дрожат колени. – Рассказывай, всё как есть.

Епифан вздохнул, задумавшись, и начал свой рассказ.

Говорил он долго. О том, как Ратмир исподволь забирал власть, как подбирал нужных людей, как убирал тех, кто мог быть опасен. О казнях, которые вершились не по княжескому указу, а по наветам воеводы. Горислав оказывается, не знал о большей части казней, проведённых Ратмиром. О казне, которая таяла невесть куда. О людях, которые боялись даже шептаться, потому что у Ратмира уши были везде. Он не просто рассказывал, а называл имена предателей, иной раз целые семьи, замешанные в шантаже и интригах, приводил доказательства. От его рассказа у Глеба шевелились волосы на голове. Ратмир оказался не только жестоким, но и умным, хитрым интриганом.

— А про детей твоих знаю точно! Мои люди видели, и я верю им как себе. В ту ночь, когда дым в детскую пустили, Ратмир был единственным, кто выходил из башни. И женщину, что яд подмешала, не ты нашёл – он сам тебе её подсунул. Сказал, что сама созналась. А она ведь молчала, пока её пытать не начали. И то не сразу заговорила. А ведь ты знаешь, что под пытками признаешься во всех грехах, и в своих, и в чужих, лишь бы всё закончилось!

Горислав слушал, и лицо его серело. Руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

— Ты же знаешь меня, князь, – продолжал Епифан. – Я тридцать лет тебе служил. Никогда не врал и сейчас не вру. Этот пёс... он давно метит на твоё место. А дети твои ему поперёк горла. Пока ты жив – он при тебе. А как тебя не станет? Кто будет править? Дети? Нет. Он будет. Регент. А там и князь.

Горислав закрыл лицо руками. Когда поднял голову, глаза его были сухими, но в них горело такое, что Епифан невольно вздрогнул.

— Что делать? – спросил князь. – Говори.

— Казнить, – отозвался Глеб. – Прилюдно. Чтобы ни у кого сомнений не осталось, что предатель наказан. Чтобы народ понял, что времена меняются, и жизнь их тоже изменится!

— Прилюдно, – повторил Горислав. – Это... правильно. При всех. Пусть знают.

— Но сделать это нужно быстро, – добавил Глеб. – И организовать всё тайно. Чтобы Ратмир не прознал, не спрятался, не поднял своих. В дружине у него много людей. Если он почует опасность, то начнётся резня, и он сможет улизнуть.

— Есть у меня люди, – сказал Епифан. – Мои ученики. Они ждут только знака.

— Сколько их? – спросил Глеб.

Епифан подумал:

— С десяток лучших бойцов наберётся. Этого хватит, чтобы схватить Ратмира и убрать его самых верных псов.

— А дружина? – Горислав нахмурился. – Я могу приказать...

— Нельзя, – перебил его Епифан. – Дружина принадлежит Ратмиру, а не тебе. Нужно делать всё так, чтобы он ничего не прознал. И ударить разом.