Книга Гончар из Заречья, страница 135 – Анна Рогачева

Карлик дёргался, извивался, как скользкий червь, пытаясь вырваться, но Глеб держал его мёртвой хваткой. Тот закричал, брызгая слюной:

— Пусти, дурак! Я ничего не сделал! Я просто пошутил!

— Шутить будешь в другом месте, – Глеб сжал его горло.

— Кто ты? И кто тебя послал?

Но карлик молчал, только скалился, показывая свои гнилые зубы. В неровных отблесках огней его лицо казалось дьявольским, искажённым ненавистью и страхом.

Глеб чуть ослабил хватку на шее, давая тому вдохнуть, но ногой продолжал прижимать карлика к земле. – Кто ты? Кто тебя послал? Отвечай! Попробуешь соврать, я тебя…. Глеб опять сдавил его шею, перекрывая дыхание.

Карлик хрипел, дёргался, скрёб своими короткими пальцами по земле, пытаясь вырваться.

— Никто… никто не посылал. Никто... Я сам... Увидел… и признал. Думал – померещилось. А сегодня опять увидел... Дай сказать, дай!

Глеб чуть ослабил хватку. Карлик закашлялся, глотая воздух, и сплюнул кровью.

В этот момент из-за поворота, задыхаясь, выбежала Зоя. За ней неслась Анфиса, прижимавшая к себе перепуганного Ваньку, Архип с побелевшим лицом, Клавдия, и откуда-то появившийся Гриша, держа Ярика на руках.

Зоя подлетела к Глебу, тяжело дыша, и замерла, увидев распластанного на земле уродца. В свете ближайшего костра лицо карлика казалось маской какого-то чудовища.

Карлик, заметив её, вдруг зашёлся в хриплом смехе:

— А вот и сама Лелька! И приблудыш её!

— Молчи, – процедил Глеб, ударив его под дых. И, взглянув на Зою, коротко пояснил: – Говорит, признал тебя. Служил при дворе…

Зоя вздрогнула, как от пощёчины. Она перевела взгляд на карлика. Этот уродец, эта гнилая усмешка, эти бегающие глазки… Зоя всем телом почувствовала исходящую от него опасность. Страх накатывал волнами, мешая дышать.

— Чего хочет этот гадёныш? – Спросила Анфиса. – Что ему от Зои нужно?

Карлик схватил Глеба за руку, сжимающую шею, пытаясь ослабить хватку.

Я всё про вас знаю. Я при дворе служил, всё видал. Видал, как Ратмир воевода тебя, Лелька, по щекам хлестал, как ногами пинал, как мать его старая паскудила, как пацана твоего топили…

Глеб, пытаясь заткнуть уродца, сдавил его горло так, что карлик захрипел.

Но было поздно. Ярик, сидевший на руках у Гриши, вдруг забился, закричав:

— Не трогай маму! Не трогай! Я тебя убью! Ты тоже маму обижал, ты трогал её и щипал больно. Ты плохой! Плохой!

Гриша едва удерживал мальчика, который рвался к карлику с кулаками, прижимая его к груди.

— Не надо, сынок, не надо. Дядя Глеб сам разберётся.

Но карлик не успокаивался:

— А что, помнишь, малец? Помнишь, как папаша тебя в реку хотел кинуть? Как он схватил тебя за шкирку и к проруби потащил. А мамка твоя на коленях ползала, руки целовала, чтоб отпустил. А он...

— Молчи! – заорал Ярик, забившись в руках Гриши. – Не смей, не смей!!

Зоя почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— А потом, – продолжал карлик, наслаждаясь произведённым эффектом, – она сбежала. – И как только умудрилась Лелька, а? К бабке своей, что в нижнем городе жила. Думала, там спрячется. А Ратмир разом прознал, и дом – то подпалил. Бабка та в огне и сгорела. А Лелька с пацаном как ушли, неизвестно. И ведь так и не нашли. А я нашёл! Он опять засмеялся своим страшным, булькающем смехом, но очередной удар Глеба заставил его заткнуться.