Книга Гончар из Заречья, страница 110 – Анна Рогачева

Он поднялся и стал рассматривать ряды глазурованной посуды.

— Красиво, – сказал он просто.

— Очень красиво. На ярмарке такой товар за медяки не уйдёт.

— Не уйдёт, – подтвердила Зоя.

— Мы за серебро торговать будем.

— Ну, я пойду. Он уже шагнул к двери, но вдруг обернулся.

— Зоя... ты это... береги себя.

И вышел, бесшумно притворив за собой дверь.

В мастерской повисла тишина. Анфиса многозначительно кашлянула. Архип отвернулся к печи, делая вид, что очень занят. Елисей уставился в пол, пряча улыбку. Нюра смотрела на Зою круглыми глазами, в которых читалось восхищение и вопрос.

— Ну и чего смотрим? – Зоя почувствовала, как щёки заливает краска.

— Работаем. Времени мало.

— Работаем, работаем, – подхватила Анфиса, так улыбаясь, что Зоя готова была провалиться сквозь землю.

К счастью, Нюра, не понимающая всех этих взрослых намёков тихо спросила.

— А можно я ещё попробую? На настоящем горшке?

— Можно, – обрадовалась смене темы Зоя. – Вот этот возьми, самый маленький. И рисуй что хочешь.

Нюра взяла кисть, замерла на мгновение – и её рука снова заскользила по глине.

— Ну, умелица, – восхищённо выдохнула Анфиса, – быть тебе первой мастерицей на деревне.

А Зоя смотрела на неё и думала: вот так, по одному, и собирается община. Кто с руками, кто с головой, кто с душой. И если в начале было страшно и одиноко, то теперь... теперь у неё была гончарня, полная людей. И работа, которая спорилась.

И Глеб, который ушёл в лес, но обещал вернуться.

Из гончарни Зоя вылетела, когда солнце уже клонилось к закату. Руки гудели, спина ныла, но на душе было легко и радостно – работа спорилась, Нюра оказалась настоящим самородком, а Анфиса с каждым мазком становилась всё увереннее.

— Ты куда на ночь глядя? – крикнула ей вслед Анфиса.

— К деду Макару! – отозвалась Зоя на бегу.

— Ох, неугомонная, – покачала головой Анфиса и улыбнулась. – Беги уж. Кланяйся старику!

Дед Макар жил на другой стороне деревни, в маленькой, но крепкой избушке, утопающей в зелени. Зоя ещё издали заметила его на завалинке – он сидел, покуривая свою трубку и щурился на закат.

— А, Зоя! – обрадовался он, завидев гостью. – Легка на помине. А я тут сижу, на небо гляжу и думаю: ночью, поди, дождь будет.

— Это замечательно, дедушка. Давно дождя не было. И поливать огород не придётся!

— Правду говоришь, девонька.

— Дедушка Макар, я к вам по делу.

— Знамо дело. Ко мне без дела только птицы и залетают. Давай-ка, пойдём в дом, я тебя чаем ароматным угощу.

В доме пахло сухими травами, деревом и чем-то ещё, уютным. Везде – на полках, на лавках, на полу стояли корзины. Большие и маленькие, круглые и продолговатые, с крышками и без, расписные и простые, хозяйственные. Они громоздились одна на другую, свисали со стен, заполняли все углы.

— Вот это да! – ахнула Зоя, оглядывая всё это великолепие.

— А то, – довольно хмыкнул дед.

— Вся наша стариковская бригада наработала. Эти вот корзинки для мыла подарочного. Короба с крышками для чайных наборов я сам изготовил, – они мои любимые, ты знаешь. А эти, плоские, – для пирогов, бабы на ярмарке расхватают. И хлебницы, и эти, плетёные, – для ягод и грибов. Красота!

Зоя прошлась вдоль полок, касаясь пальцами то одной корзины, то другой. Работа была тонкая и настолько искусная, что вызывала внутренний трепет. Каждая ручка надёжно вплетена, крышки идеально подогнаны. Коробы для чайных наборов выглядели как настоящее произведение искусства. Даже без посуды их можно продать за половину серебряника.