Книга Крошка Энни на краю света, страница 86 – Надежда Черпинская

— А потом я познакомился с Колумом. В ту пору мы оба работали в порту столицы, разгружали корабли, таскали ящики и мешки с товарами. Он был старше. Напористый, болтливый, смелый. Я таких разговорчивых не любил, но с ним мы как-то сразу сошлись. Колум мне и поведал об Аттрике… О своей мечте уплыть на край света и обзавестись собственной фермой. Ведь здесь земли много, она почти ничего не стоит, и даже такие босяки, как мы, могут стать землевладельцами. Я понял, что это мой единственный шанс. Там у меня никого и ничего не осталось. А здесь… всё можно было начать заново. Я решил рискнуть. И, как видишь, не ошибся.

* * *

— Сколько же ты пережил! – Энни покачала головой, изо всех сил сдерживая слёзы.

Ей было так обидно и горько за Джо, будто это с ней самой обошлись так несправедливо и страшно. Сердце скулило от боли.

Энни не знала ни отца, ни мать, как и все прочие девочки в приюте, но в детстве всё равно грустила по ним. Откуда ей, сироте, было знать, что такое родительская забота и тепло родного дома? Однако душа всё равно тосковала почему-то такому недостижимому, но ценному, важному, уютному и тёплому, без чего было так одиноко.

И каждый год на Новолетие Крошка Энни, как и каждая из воспитанниц милли Агнес, загадывала одно и то же – чтобы за ней пришли и забрали домой. Все они знали, что никто не придёт – у большинства родители умерли, кто-то вообще их не знал. Но дети есть дети – и они продолжали верить в чудо.

Раньше Энни думала, что это худшая судьба – никогда не знать своих родных, не знать корней, надеяться, верить, но осознавать, что мечтам не дано сбыться.

Теперь же понимала, что ещё страшнее и больнее, когда вот так, как у Джонатана – вырасти в любви, познать, что такое тепло родного дома, забота родителей, настоящее счастье, иметь всё это, а потом потерять в один единый миг. Лишиться всего, чем жил, что любил.

— Мне так жалко твоих родителей, и… тебя… – она протянула ладонь, коснулась его щеки. – Как ты всё это выдержал, Джо? Столько прошёл и ведь… не очерствел, злым не стал… Такой сильный, смелый, а сердце доброе.

Слёзы всё-таки покатились. Рука Энни соскользнула теперь ему на грудь, ласково поглаживая.

— Я так рада, что ты у меня есть, что ты… такой! – она всё-таки нашла силы улыбнуться сквозь слёзы. – И они тоже рады, Джо. Ты даже не сомневайся! Я чувствую, твои родители радуются всякий раз, когда глядят на тебя и на то, как ты теперь живёшь. И душа твоего отца здесь, рядом с тобой. Он нашёл покой на новой земле Уайзов. Точно нашёл покой…

— Так и есть, Энни. Я… это тоже чувствую. Они здесь, со мной. И… такой дочери, как ты, они тоже очень-очень рады…

Джо шумно вздохнул, одним ловким движением подхватил её и усадил к себе на колени, притиснул к груди, коснулся губами виска, и на время между ними воцарилась та особенная тишина, когда все слова становятся лишними, а мысли друг друга легко можно услышать. Время словно остановилось. Энни пригрелась в его объятиях и даже шевельнуться не осмеливалась – так не хотелось испортить это дивный миг, спугнуть волшебство.

Первым очнулся Джо. Но ничего не испортил и не разрушил. Наоборот, сделал волшебство ещё более чудесным и… головокружительным.

Сначала его рука скользнула по её плечу верх. Тёплые, чуть шершавые пальцы пробежались по ключице, замерли на шее и принялись поглаживать медленно, волнующе, нежно. Эти касания отзывались где-то внутри неё.