Книга Крошка Энни на краю света, страница 61 – Надежда Черпинская

— Даки стал вдовцом полгода назад, – продолжал между тем Джо свой печальный рассказ. – И примерно столько же успел прожить с женой. Ваш корабль ведь был не первым, в наш форт и прежде привозили невест для колонистов. Правда, раньше это случалось редко. Сперва сюда против воли никого не отправляли. Женщины сами соглашались. Ну, знаешь, те, кому в Старом Лардлоу ловить было нечего: нищие бесприданницы, бедные вдовы, уличные девицы, решившие бросить своё ремесло, старые девы, которые уже вышли из брачного возраста и не надеялись найти на родине жениха. Словом, женщины прибывали в Аттрику разные. Но Даки повезло – милли Амелия была и красива, и молода, и, как мне казалось, обладала вполне приятным, мягким нравом. Единственным её недостатком можно было счесть то, что в Старом Лоу она зарабатывала на улице. Ну… так вот сложилась судьба. Ей это занятие было не по душе, потому она и воспользовалась шансом всё изменить – отважилась отправиться сюда, в Новый Лоу.

Джонатан, кажется, пытался оправдать жену Даки в глазах Энни, но она в этом не нуждалась. Крошка проделала долгий путь в окружении подобных Амелии, успела подружиться с Эммой и теперь прекрасно понимала, что столь постыдное ремесло ещё не повод думать дурно о женщине.

Судьба порой швыряла людей на самое дно, но это ведь не значило, что все там сразу теряли честь и совесть. И среди продажных девиц встречались по-настоящему славные и добрые, а встречались и злые, развратные, гадкие. Так что Энни не спешила осуждать покойную.

— Может, в этом и была причина жестокости Даки… – пожав плечами, между тем продолжал Джо. – Во всяком случае, милли Амелия призналась мне, что он часто попрекал её этим, унижал, оскорблял, бил, припоминая её прошлое занятие. Но я так думаю, что жестокость – это сама суть Даки. Ему нужен был лишь повод. Не будь этого, он нашёл бы другой.

И с этим Энни тоже не могла не согласиться. С той самой встречи на площади, когда она впервые увидела Эймса, он вызвал у неё в душе отторжение и страх. Хотя, казалось бы, по-своему даже заступался тогда за Крошку перед насмешниками.

— С Даки я никогда особо не ладил, – вторил мыслям Энни муж. – Не враждовал открыто, как сейчас, но старался по возможности его избегать. И всё же время от времени мы встречались. Несколько раз мне случалось видеть и милли Амелию. Она всегда была приветлива, но скромна. Я бы даже не подумал, что у неё… такое прошлое. Словом, я не так уж хорошо знал своих соседей и даже представить не мог, что творится в их доме, пока никто этого не видит и не слышит. И всё же мы были знакомы. Но в ту ночь… я даже не сразу узнал её…

— «В ту ночь»? – Энни поёжилась, уже предчувствуя, что сейчас муж расскажет что-то поистине жуткое.

— Да, в ту ночь, когда я нашёл Амелию… Как-то я проснулся от надрывного лая Брата. Он метался по двору, рвался в сторону леса. Я сперва решил, что там какой-то зверь бродит, выстрелил вверх, надеясь спугнуть. Но пёс никак не унимался. Я его таким прежде не видел, мне и самому стало не по себе, – мрачно признался Джонатан. – Я взял ружьё и вместе с Братом направился туда. Один я бы её и не отыскал в темноте, но Брат сразу привёл меня на место. Я увидел что-то светлое под кустом. А когда подошёл ближе, оказалось, что это женщина. Она лежала, скрючившись, в одной сорочке, рваной и мокрой от росы, вся в кровавых пятнах. А на лице и вовсе живого места не было: нос, губы, всё разбито, перепачкано грязью и кровью. Она была жива, но сперва никак в себя не приходила. Я отнёс её в дом, отмыл, смазал ссадины… Словом, помог, как сумел. И только дома, при свете, без кровавой маски, узнал.