Книга Ураганные войны, страница 71 – Теа (Тея) Гуанзон

Как только к ним в антикамеру вошел Элагби, Вела с поразительной скоростью обрушилась на него.

— Ты! – прогремела она, казалось, совершенно не замечая их разницу в статусе. – Ты знал? Ты знал, что задумала королева драконов?

Элагби поднял руки, жалостливо, ничего не тая, и не сводил глаз с Таласин.

— Клянусь, не знал.

Но гнева амиранта это не унимало.

— Мы прибыли сюда с добрыми намерениями, – с горечью запротестовала она. – Не для того, чтобы вашу дочь силой затащили в это змеиное гнездо.

— Ее никто не принуждает, – ответил Элагби, побледнев и придав себе настолько жалкий вид, насколько это было возможно для принца. – Захия-лахис дает вам слово, что вас отпустят с миром, если решите отказаться от предложения.

— А что потом, ваше высочество? – огрызнулась Вела. – Дать Империи Ночи за несколько месяцев истребить нас как крыс? Обременить Таласин мыслью о том, что в ее силах было этого не допустить? Это принуждение, даже если вы пытаетесь завуалировать его красивыми словами.

По телу Таласин стали медленно разливаться ужас и тревога, как только она представила, что ее разлучат с товарищами и забросят в несуразный новый мир. В этот момент ей полагалось впасть в бешенство от несправедливой ситуации, неопределенности будущего, возможно даже разрыдаться от того, как неистово Вела боролась за нее. Но еще в тронном зале она определилась. Ей хотелось что-то сделать – и вот оно, что-то. Это был единственный выход. Она должна быть сильной.

— Я приняла решение, – объявила Таласин. Она не сводила глаз с Элагби, потому что взгляд на лицо Велы мог пошатнуть ее решимость. – Я сделаю это. Я стану лахис’кой.

…….✲……..

На «Избавлении» Гахерис занимал удобный кабинет. Это была небольшая комната – большая часть пространства штормовика была отведена под огромное количество эфирных сердцевин, – все время погруженная во мрак, и сейчас ее освещали только несколько слабых лучей полуденного солнца, которые просачивались сквозь щели в шторах, вдали от фигуры, сидящей в центре комнаты. Сероватый свет поймал иссохшую, костлявую руку, которая вытянулась и поманила Аларика к себе.

Аларик с давних пор подозревал, что свет причиняет боль глазам отца, а густая тень, в которой он постоянно скрывался, должна была скрыть его состояние. Хотя Гахерису было всего пятьдесят лет, выглядел он в два раза старше. Во время Катаклизма он совершил не один прорыв в изучении теневой магии, а в последующие годы большую часть времени, не жалея сил, экспериментировал с эфирным пространством. Это сказалось на его физическом состоянии, зато теперь он обладал безмерной магической мощью. Аларику было семь лет, когда между Кесатхом и Солнцеворотом разразилась война. Он наблюдал, как увядает отец, часто задаваясь вопросом, ждет ли его та же судьба. Несмотря на все заверения Гахериса в том, что знания себя оправдывают, ему еще предстояло научить Аларика кое-чему более обременительному: на передовой легион Кованных Тенью ждал своего предводителя.

— Ты так и не нашел остатки флота Сардовии.

Это было скорее утверждение, нежели вопрос. Хриплый голос с бульканьем извергался из пересохшего горла.

— Ты позволил Ткачу Света уйти, а теперь не можешь найти ни ее, ни остальных сардовийцев. К этому времени она может быть на другом конце света – вместе с Идэт Велой. Господство Империи Ночи под угрозой, пока живы те, кто могут сплотить народ. И повести его, словно огонь во тьме.