Книга Ураганные войны, страница 210 – Теа (Тея) Гуанзон

Аларик, вероятно, не стал бы потешаться над ней, но только потому, что он был слишком угрюмым, чтобы вообще над чем-либо смеяться. Идя к нему, к бесстрастному лицу и холодным серым глазам, она не могла отделаться от ощущения, что уверенно шагает навстречу своему низвержению.

В самое неподходящее время решило всплыть воспоминание о том, как Дариус на свадьбе Каэды и Сола с иронией спросил Таласин, надеется ли та обручиться следующей. Уверенный шаг невесты замедлился: ее охватило желание рассмеяться. Или закричать. Или развернуться и бежать со всех ног, бежать настолько далеко, насколько позволят ее туфли и платье, – получится не так уж далеко.

Однако каким-то чудом ей удалось добраться до Аларика без происшествий. Затылок покалывало под тяжестью сотен пристальных взглядов, она оцепенело протянула букет Цзи – та взяла его и грациозно растворилась в толпе, – а затем подняла глаза на мужчину, за которого собиралась выйти замуж. Аларик был одет в черную тунику с высоким воротником и длинными рукавами, расшитую серебряными завитками на манжетах, в черные брюки и такого же цвета сапоги. Словно для того, чтобы искупить относительную простоту своего наряда, он надел орденскую цепь из обсидиановых самоцветов и парчовую накидку цвета платины и полуночи, свисавшую со спины. Волосы были… идеальны, как обычно, пышные и искусно взъерошенные, они ниспадали темными волнами, их венчала диадема с черной эмалью и врезанными рубинами винно-красного цвета. Издалека он казался слишком высоким и неприступным, но вблизи его бледное лицо было не таким суровым, а глаза, с виду холодные, слегка согревал изумрудный свет заката.

Удерживая взгляды друг друга, пока играла музыка, Таласин и Аларик задвигались одновременно. Он исполнил галантный поклон, в то время как она присела в реверансе, насколько позволяли ее вздымающиеся юбки. Эта часть церемонии стала причиной для разногласий между двумя переговорными группами: в ненаварской культуре жених должен был поклониться невесте, но император Ночи никому не кланялся, а лахис’ка могла сделать реверанс только королеве драконов. Дайя Расми решила проблему, предложив провести оба действия одновременно в знак взаимного уважения, чтобы пара могла подойти к алтарю на равных.

Как только оба выпрямились, Аларик протянул Таласин руку. Она положила руку ему на сгиб локтя, и они вместе поднялись по ступеням платформы. По толпе пронесся вздох; Таласин знала, что в этот момент ее шлейф и фата стекали по стеклянной лестнице белой и золотой рекой – художественная деталь, тщательно продуманная батальоном портних.

Преодолевая ряд скользких ступенек, Таласин держалась за Аларика крепче, чем ей хотелось бы. Казалось, он догадался, что ей нужно, поэтому замедлил шаг и твердо поддерживал ее под руку. Она взглянула на него, и в его резком профиле промелькнула тень заносчивого веселья.

– Сам попробуй подняться по лестнице в этих адских туфлях и такой юбке, – тихонько огрызнулась девушка.

— На туфли я еще согласен, – пробормотал он в ответ. – Твое платье так засыпано бриллиантами, что я удивлен, как под тобой до сих пор не треснул пол.

— Заткнись.

Как только молодые люди достигли вершины платформы и встали перед алтарем и священницей, они подписали два договора, которые принесли свидетели. Это были документы с красивым тиснением, которые гласили, что в этот день Алюнсина Ивралис из Доминиона Ненавар выходит замуж за Аларика Оссинаста из Кесатха. Поднеся пергаменты к свету, чтобы убедиться, что чернила высохли, священница аккуратно свернула оба. Один она отдала свидетелям, а второй поместила в курильницу, свисающую с хрустальной пасти дракона. Повалил дым, едкий запах горящего пергамента вскоре заглушил аромат благовоний, донося весть о союзе до огромных военных кораблей предков, что летали в раю, в Небе над небом, по повериям ненаварцев. Таласин была уверена, что, если загробная жизнь действительно существует, предки дома Силим прямо сейчас переворачиваются в могилах.