Книга Ураганные войны, страница 129 – Теа (Тея) Гуанзон

У Аларика потекли слюни. Ему захотелось укусить ее.

Подливало масла в огонь и то, что Таласин встала так идеально, что он мог положить ей на голову подбородок, ее ягодицы оказались зажатыми меж его бедер и были настолько упругими, что в глубине его живота затянулся узел. В оцепенении он наблюдал, как его заключенные в кожу пальцы обхватывают ее плечи. Наблюдал, как его большие пальцы поглаживают ее шею по бокам.

Еще ни разу в жизни он так не презирал свои перчатки. Ему страстно хотелось снять их, прикоснуться к ее загорелой коже. Его большие пальцы рисовали круги на ее шее, лаская изящные изгибы. Она задрожала, и даже самый мелкий трепет ее тела прошел сквозь него, коснувшись струн его души. Чего он добивался, почему не отодвинулся, почему не знал, что обнимать кого-то может быть так приятно?

Подул легкий ветерок и смахнул с деревьев плюмерии белые лепестки, словно капли дождя или снежинки. Они медленно закружились, затанцевали на волнах нежного аромата, и в их потоке девушка повернула голову и посмотрела на него.

Ее карие глаза казались такими большими на солнечном свете, она почти не дышала, розовые губы слегка приоткрылись.

Тогда все его естество захлестнуло дурным любопытством, страстным желанием узнать, будут ли эти губы на вкус такими же, как пудинг, который они недавно съели.

Аларик наклонился. Он убрал пальцы с шеи Таласин и провел ими вдоль линии ее подбородка, мягко направляя тот вверх. Она охотно подчинилась, расслабившись у него на груди, склонив голову так, что ее губы вдруг оказались как никогда прежде близко к его губам. Лепестки кружились возле них, его сердце трепетало, он сильнее склонил голову, чтобы преодолеть то незначительное расстояние, что оставалось между ними. Ее веки слегка опустились. Она ждала.

— Прошу прощения…

Аларик и Таласин отскочили друг от друга. Оба даже не заметили, как пришел Севраим.

— Чего тебе? – зарычал на своего легионера Аларик.

— Ужасно не хотел мешать… – Севраим, казалось, и правда смутился, вежливо смотря куда угодно, но только не на двух королевских особ. – Но ко мне только что подошла придворная дама лахис’ки и сообщила, что его величеству и ее светлости пора готовиться к банкету.

Зеркало отражало гардеробную Таласин в овале из полированного стекла, обрамленного резными колибри и лозами цукини, с блестящей мозаикой перламутра. Девушка сидела перед ним, снова облаченная в пышный наряд, шитый из волокон банановых стеблей, которые придавали пестрый глянец, шея затекала от тяжести очередной броской короны. Цзи корпела над макияжем своей госпожи, орудуя множеством ивовых кистей на длинных ручках, обмакивая их в миниатюрные золотые горшочки с различными порошками и создавая образ, который был бы достоин лихие ки Ненавара на официальном торжестве.

Как обычно, Таласин молча страдала, пока ее придворная дама творила особую форму магии. Но, не как обычно, голову Таласин окутывал туман мыслей об Аларике. Мыслей о его раздражающе огромном теле, теплом и крепком, оказавшемся так близко к ней. О его ладонях, обхвативших ее плечи, о ребристой коже его перчаток, скользивших по ее шее.

Таласин была готова поклясться желтыми ногтями Всеотца, что задрожала тогда. Она правда задрожала от прикосновений Аларика, кожа покрылась мурашками. Он позволял себе такие вольности, а она…