Книга Сезон штормов, страница 116 – Теа (Тея) Гуанзон

Не то чтобы Аларика это сильно волновало. Он считал, что был в своем праве. Поприветствовал заклинателей Ахимсы с ледяным сарказмом – и ухмыльнулся, когда Таласин пронзила его предостерегающим взглядом.

— На этот раз все получится, – заявила Ишан. – А если нет, я накроюсь терновником и исчезну в лесах.

Решимость дайи была достойна похвалы. И когда тьма скрыла большую часть Седьмой луны Лира, оставив лишь серебристый отблеск, и поднялся щит, в душе Аларика шевельнулась не такая уж и неуместная надежда.

Свет и тень, берущие начало оттуда, где стояли они с Таласин, окутали весь остров. Модифицированные эфирные сердца застонали, но сосуды и провода держались, и мерцающие черно-золотые сети опоясали береговую линию, взмыв в звездной ночи над верхушками деревьев.

Начался обстрел. Несколько боевых кораблей, приведенных сюда из Эскайи именно с этой целью, окружили остров, беспрестанно ведя огонь. Потоки аметистовой магии с ревом вспарывали ночной воздух – и один за другим исчезали, не причинив вреда, едва врезавшись в барьер.

Сквозь пелену объединившихся Светополотна и Врат Теней Аларик видел, как пустотные залпы искрят, вспыхивают и гаснут, и вспоминал фейерверки, плясавшие над Эскайей, и ту крышу в столице Доминиона, костлявые плечи Таласин под его пальцами, когда он унизился почти до мольбы.

«Какой бы лучший мир, как утверждаешь, ты ни построил, он всегда будет стоять на костях».

Если у них все получится – если они спасут Ненавар и Континент от Пустопропасти, – будет ли это то же, что и начать все с чистого листа? Когда волны магии смерти отступят, смогут ли люди смотреть на свет нового мира, ставшего безопасным на тысячу лет, и верить, что возможно все начать заново?

Аларик не знал ответа на этот вопрос, но никогда еще он не был так уверен в одном: надо попробовать это сделать. Если они благополучно переживут Безлунную Тьму, Кесатх не начнет новую войну – и эта решимость пересиливала даже страшную резь под ложечкой при мысли о том, что Таласин лишится магии. То было искреннее стремление пожить наконец в эпоху мира. Сохранить прекрасную, загадочную родину жены – и восстановить свою.

«Никогда больше, – поклялся себе Аларик, стоя рядом с Таласин, отражая вместе с ней аметистовые залпы, не подпуская гниль, защищая остров. – Я пойду против воли отца, чтобы сделать так. После сардовийских бунтов – никогда больше».

Через сорок минут Таласин начала сдавать. Боевые корабли уже прекратили одновременный обстрел и теперь палили из пушек поочередно; Доминион ограничивал эфирные ядра, поскольку до стабилизации Разрыва извлечь новую магию не представлялось возможным. Но в Ночь Пожирателя миров Пустопропасть не отступит, пока не пройдет час. Значит, Таласин нужно продержаться час, никак не меньше.

Безостановочно творить эфирную магию в течение столь долгого времени – все равно что взбираться по бесконечной лестнице. Сперва никаких усилий не требуется; тело, подчиняясь мышечной памяти, выполняет привычные движения. Действие это настолько естественное, что трудно определить тот момент, когда подступает усталость, и вот уже начинает ломить конечности, легкие сжимаются, силясь выдавить воздух, во рту стоит привкус ржавчины, но выбора, кроме как продолжать шагать, нет, потому что поворачивать уже слишком поздно.