Книга Чары в стекле, страница 13 – Мэри Робинетт Коваль

Леди Хартфорд снова звонко рассмеялась.

— Сомневаюсь, что мой муж вообще об этом знает – и что обрадовался бы, узнав.

— Я… э… – Джейн запнулась, сообразив, что леди Хартфорд только что упомянула об отсутствии супруга. Да, за ужином его и впрямь не было. Зато это упоминание наложилось на смутные слухи, всплывшие откуда-то из глубин памяти: о том, что леди Хартфорд водила весьма близкое знакомство с принцем-регентом.

— Я вас шокировала. – Это простое замечание заставило Джейн осознать, какой у нее стал напряженный вид.

— Простите мое удивление. Я почти не бываю в Лондоне, так что привыкла к более простому образу жизни.

— Не стоит об этом беспокоиться. Я уже давно перестала обижаться. Меня просто несколько удивляет, что джентльменам позволено совершать определенного рода подвиги и при этом продолжать слыть джентльменами, а леди вынуждена в полной мере отвечать за последствия этих подвигов.

Джейн не нашлась, что ответить. Дойдя до угла комнаты, они снова наткнулись на несколько группок женщин, о чем-то дружески беседовавших. И было крайне сложно не заметить презрительные взгляды, которые эти женщины кидали на Джейн, пока та направлялась дальше под руку с леди Хартфорд. И Джейн внезапно в полной мере осознала, насколько изменилось ее положение в обществе с тех пор, как она стала зарабатывать на хлеб ремеслом, раз единственной женщиной в этой компании, пожелавшей сказать ей больше пары слов, оказалась фаворитка принца-регента.

Эта мысль вызвала у Джейн тоску и растерянность. Леди Хартфорд, конечно, была само дружелюбие и слушала Джейн с искренним интересом… но все же, как же низко надо было пасть! Джейн понятия не имела, как быть и что сказать. Она не могла одобрять поведение леди Хартфорд, но в то же время ей не хотелось осуждать женщину, не причинившую ей никакого зла.

— Должно быть, вам приходится очень нелегко.

— Ну… не скажу, что все время. Принни очень милый и весьма ко мне добр. А все прочие… – продолжила она таким тоном, будто речь шла о стаде коров, – а все прочие любезничают со мной, чтобы ему угодить. Вернее, чтобы угодить в первую очередь самим себе, потому что, лишая меня своего общества, они лишают и себя возможности подобраться к нему, а ни у кого не достанет силы воли рисковать своими шансами во имя сохранения приличий. И еще, моя дорогая, хочу, чтобы вы понимали: я сама выбрала этот путь. Я не какая-то там жеманная дурочка, чтобы не понимать правила той игры, в которую впутываюсь.

От необходимости отвечать Джейн спасла дверь зала, распахнувшаяся в этот самый момент. В комнату вальяжно потянулись джентльмены, принеся с собой чисто мужские запахи сигар и бренди. Последнего кое-кто из них явно успел перебрать, судя по избыточно громкому смеху. Одним из таких людей был сам принц-регент, и его голос звучал громче остальных:

— …Говорю тебе, Винсент: я хочу, чтобы они все ахнули завтра, так что ты сделаешь это для меня. Да. Сделаешь. Вот прямо ты. Да. – Он приобнимал Винсента за шею так, будто они были лучшими друзьями, но Джейн видела, как напряглись желваки на лице ее супруга.

— Прошу меня извинить. – Она как можно деликатнее высвободила локоть из пальцев леди Хартфорд и торопливо направилась через зал к Винсенту. Его каштановые кудри были взъерошены аккурат так, как диктовала мода, – как будто их слегка растрепал ветер; многие мужчины пытались добиться такой укладки, но у Винсента она получалась сама собой: он то и дело запускал пальцы в волосы, теребил их, пока о чем-то раздумывал, так что они постоянно находились в беспорядке.