Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 89 – И.В. Вудс

Она направилась к нему, крепче сжимая пальцами подсвечник. Его рубашка была задрана, обнажая кожу живота – бледную, точно как у мертвеца. На шее мерно бился пульс. В уголке широко открытого рта блестела капелька слюны, а с каждым его храпом запах вина, стоявший в воздухе, только усиливался. Вот бы все те люди, которые восхищались его очаровательной улыбкой и ловили каждое его слово, могли увидеть Малкольма сейчас.

Эмберлин сделала глубокий, прерывистый вдох. Она подошла еще ближе и посмотрела на спящее тело великого Кукловода. Его любили в Нью-Коре и почитали в Парлиции. Его ненавидели те, кто знал, кем он является на самом деле. Те, кто не велись на его напускное обаяние, дорогие костюмы, изысканные вечеринки и набитые монетами карманы. Те, кто видел в нем лишь прогнившего человека.

Человека, который разлучил Эмберлин с ее семьей и втянул в новую жизнь, которую она совершенно не понимала. Человека, который украл все ее воспоминания, оставив лишь проблески того, кем она должна была стать, случись все иначе. Человека, который вырвал каждую Марионетку из привычной жизни и обрек на проклятое существование. Человека, который уничтожил Хэзер, Эсме и бог знает сколько еще неизвестных Марионеток, о которых он никогда не упоминал. Человека, который прямо сейчас медленно убивал Алейду.

Он заслуживал страданий всего мира.

Эмберлин шагнула вперед, упираясь голенями в каркас его кровати. Она наслаждалась этим сладким ощущением его уязвимости. Ее сердце бешено колотилось о ребра, пока она смотрела, как поднимается и опускается его грудь, а подсвечник в ее руке жаждал хаоса. Эмберлин надеялась, что призраки ее давно потерянных и неизвестных сестер каким-то образом наблюдают за ней сейчас. Что они стоят у нее за спиной, натянув на лица прекрасные, порочные улыбки в ожидании металлического привкуса крови. Она представляла их присутствие, похожее на теплые дружеские объятия, и придумывала их ободряющий шепот – их мольбы отомстить за украденные души и муки, которые они пережили по вине Малкольма.

Эмберлин занесла подсвечник высоко над головой. В ее сознании бушевало цунами из ненависти и гнева. Кровь застыла в жилах, а тишина в комнате буквально оглушала. Она прицелилась в мягкую часть его виска, чтобы нанести смертельный удар.

На мгновение Эмберлин задумалась о том, какое сладостное чувство испытает в момент его смерти. Как легко станет на душе, когда тяжесть проклятия внутри нее просто исчезнет, испарится. Как чудесно будет не чувствовать в венах ничего, кроме собственной крови и адреналина. Эмберлин улыбнулась, и ее глаза потемнели.

В животе у нее все сжалось, улыбка сменилась оскалом, и она замахнулась.

Чья-то рука схватила запястье Эмберлин. Ладонь зажала ей рот, заглушая крик, вырвавшийся из ее горла.

Адреналин запульсировал в крови, и она резко ударила локтем нападавшего, попав прямо ему по груди. Он что-то прошипел ей на ухо и немного ослабил хватку. Она вырвалась из чужих рук и повернулась лицом к неизвестному, подняв подсвечник над головой, готовая защищаться.

И чуть не уронила его.

— Этьен? – ахнула Эмберлин. Странный юноша из подвала со старым реквизитом согнулся пополам от боли. Он прижимал руки к груди в том месте, куда Эмберлин ударила его, и дышал так тяжело, словно пытался сдержать стон боли. Его темные кудри падали на полыхающие яростью глаза, а черты лица были четкими и выразительными, хотя на них не падал прямой свет. Он бросил взгляд на Малкольма, а затем снова повернулся к Эмберлин и поднес палец к губам, так и не выпрямившись.