Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 42 – И.В. Вудс

Эмберлин взяла из шкафчика другой стакан, наполнила его водой и передала Грейс. Та осушила его одним глотком, переваривая ее слова.

После того как они убрали разбитое стекло, Эмберлин повела Грейс, которая все еще вертела рукой, осматривая ее со всех сторон, в общую комнату. Открыв дверь, Эмберлин заметила, что выражение лица новой сестры стало отсутствующим.

— Не хочу туда идти, – захныкала Грейс. Пламя, подпитывающее ее ярость, мгновенно угасло, когда она узнала комнату, в которой чуть не погибла. В некотором смысле, умерла. Грейс стояла на пороге и, широко раскрыв глаза, разглядывала потертый ковер, на который тогда упала. Эмберлин с трудом проглотила ком в горле и кивнула. Грейс была еще одной травмированной девушкой, которая пыталась справиться со своим новым положением, и Эмберлин не могла винить ее за упреки. За ее гнев.

Она и сама прошла через тот же ад, когда очнулась после собственной церемонии и почувствовала, как внутри нее растекается проклятие Марионеток. Когда поняла, что все, что она потеряла, было на самом деле украдено. Эсме находилась рядом и, стиснув зубы, держала ее за руку, когда Малкольм, полный решимости сломить Эмберлин, как неуправляемую дикую лошадь, показал, на что он способен. Снова и снова демонстрировал, что она принадлежит лишь ему.

— Все в порядке, – сказала Эмберлин, и прозвучавшая мягкость в голосе удивила даже ее саму. – Надеюсь, до отъезда ты сможешь избегать этой комнаты. Но когда мы вернемся, тебе, возможно, придется найти способ привыкнуть к этому месту, потому что именно здесь мы все проводим свободные от танцев вечера. На самом деле, нам запрещено выходить в свет, поэтому мы приходим сюда, чтобы убить время и побыть вдали от Малкольма. Просто… будь к этому готова. Мы поможем тебе адаптироваться, насколько это возможно.

Грейс кивнула, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Эмберлин притворилась, что не замечает ее слез, выступивших в уголках глаз, закрыла дверь в общую комнату и повела ее дальше.

Эмберлин показала Грейс служебные помещения театра, а потом они поднялись по лестнице, которая привела их за кулисы. Остановившись в самом центре сцены, Грейс осмотрелась по сторонам и уставилась на зрительный зал с фиолетовой обивкой кресел и отделкой стен из орехового дерева. У нее на лице появилось хмурое выражение.

— Я… я здесь проходила прослушивание, не так ли? Я ничего не путаю?

Эмберлин присоединилась к ней на подмостках и кивнула.

— Верно. Чем больше времени проводишь в роли Марионетки, тем сильнее стираются твои воспоминания о прошлом. Они будут казаться тебе лишь снами или чем-то выдуманным, пока окончательно не исчезнут. – Она тяжело вздохнула и тихо добавила: – Это самое душераздирающее, что ты здесь испытаешь. – Пусть Эмберлин и сохранила многие воспоминания в отличие от своих сестер, она все равно не могла смириться с тем, какими хрупкими и переменчивыми они ощущались.

По щеке Грейс скатилась слеза. Эмберлин с грустью наблюдала за ней, вспоминая тот момент, когда впервые увидела Грейс на сцене, еще свободную от проклятия Малкольма. Но сейчас, с опущенными плечами и слезами, капающими с подбородка, словно последние капли тающей сосульки, она ничем не напоминала ту девушку, которая всем своим видом источала голод и ярость. Проклятие сделало черты ее лица более острыми, глаза – ярче, мышцы – изящнее. Но от нее волнами исходила печаль, и никакая привлекательность не могла этого исправить.