Книга Мой (не) любимый наставник, страница 7 – Эва Лун, Ирис Вельс

— Что это?

— Песочное печенье, — пояснила я тоном, каким говорят с неразумными детьми. — Матушка пекла. Оно очень вкусное, тает во рту. А это вишневое варенье, с косточками, так что будьте осторожны. Сладкое полезно для разума, а вы, судя по количеству книг, его не щадите. Разум, я имею в виду.

Он молчал. Тишина затягивалась, становясь тягучей, как патока. Он смотрел на меня как на умалишенную.

— Ты... — он запнулся, словно подбирая слова на забытом языке. — Ты принесла мне еду?

— Ну не отраву же, — я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно. — Хотя, признаться, я помышляла съесть все сама, но совесть не позволила. Вы выглядите слишком... бледным. Вам нужно подкрепиться. Берите, пока я не передумала.

Я поставила банку с вареньем на резной столик рядом с его креслом, стараясь не задеть стопки древних фолиантов.

Кайден медленно, с опаской, поднял правую руку. Он не взял печенье. Он коснулся своим длинным холодным пальцем моего лба. Я скосила глаза, глядя на его палец.

— Жара нет, — констатировал он, убирая руку. — Значит, просто блаженная. Спарк, ты осознаешь, где находишься? Я могу обратить тебя в горстку пепла одним щелчком пальцев. А ты суешь мне... крошки?

— Это не крошки, это фамильный рецепт! — возмутилась я, впихнув платок ему в руки, потому что держать его стало тяжело. — И вообще, полноте пугать меня пеплом. Если вы меня сожжете, вам придется самому писать отчеты ректору и мыть колбы. Ешьте. Это приказ... ой, то есть, настоятельная просьба вашего адепта.

Кайден сидел, держа в руках платок с печеньем, и выглядел совершенно растерянным. Вся его напускная важность и холодность разбились о простую домашнюю выпечку. Он переводил взгляд с печенья на меня, и в глубине его глаз, там, где клубилась тьма, мелькнуло что-то странное.

— Ты невыносима, — наконец произнес он, но в голосе стало чуть меньше стали.

— Я знаю, — радостно согласилась я. — Отец всегда говорил: «Эли, ты как репей - если прицепишься к подолу, не отдерешь». Доброй ночи, наставник!

Я развернулась и поспешила к своей спальне, пока он не опомнился и не начал снова читать проповеди о субординации.

Уже взявшись за кованую ручку двери, я услышала тихий хруст, а затем его голос, едва различимый в полумраке зала:

— В варенье, говоришь, есть косточки?

Я обернулась. Кайден сидел ко мне вполоборота, держа в руке надкушенное печенье. Лицо его было скрыто тенью, но плечи, казалось, немного опустились, сбросив напряжение.

— Ага, — кивнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Берегите зубы, милорд. Они вам еще понадобятся.

Утро началось с гулкого, вибрирующего звона колокола, от которого, казалось, задребезжали даже стекла в окнах нашей башни.

Я подскочила на перине, спросонья запутавшись в одеяле. С непривычки сначала подумала, что началась война или пожар, но потом вспомнила: я в академии. Похоже, здесь даже пробуждение должно быть величественным и устрашающим.

Быстро умывшись ледяной водой из кувшина (магический нагрев я пока не освоила, а дергать рычаги наугад побоялась), я натянула свою мешковатую форму, кое-как пригладила волосы и выскочила в гостиную.

Надеялась ли я увидеть смягчившегося после вчерашнего печенья наставника? Возможно. Получила ли я его? Разумеется, нет.