Книга Мой любимый Наставник + Бонус, страница 79 – Эва Лун, Ирис Вельс

Кайден открыл глаза, и в них зажегся тот самый острый, исследовательский огонек, который я так любила.

— Элиана... — он медленно сел на кровати, забыв о боли. — Если ты сможешь расплавить эту брошь. Если ты смешаешь её с кровью... моей кровью, как носителя рода. И выплавишь из этого сплава каркас для «Ловца Искр»...

— То я смогу сплести внутри него руны из магии Жизни, и Скверна не сможет ни разрушить сосуд, ни прорваться сквозь него, — закончила я, чувствуя, как сердце забилось птицей в груди.

Это была безумная, опасная теория. И у нас оставалась всего одна ночь, чтобы воплотить её в реальность.

Остаток ночи я провела в алхимической лаборатории, заперев тяжелую дверь на все засовы. Жар от магической плавильной печи обжигал лицо, высушивая слезы, которые я даже не замечала.

Расплавить древний родовой артефакт оказалось невероятно сложно. Серебряный ворон сопротивлялся, словно живой, не желая терять форму. Я шептала заклинания Жизни, вливая свою силу в алхимический огонь, умоляя всех известных и неизвестных богов, чтобы у меня хватило резерва.

Когда серебро наконец потекло, превратившись в сияющую, густую лужицу на дне тигля, я добавила в него несколько капель крови Кайдена, которые собрала заранее. Металл зашипел, вспыхнул багровым, а затем приобрел странный, глубокий оттенок темной стали.

Дальше началось самое страшное. Используя тончайшие щипцы и потоки воздуха, которые я еле контролировала (эх, сейчас бы сюда Роуэна) я формировала из жидкого, раскаленного металла сферу, одновременно выжигая на её остывающей поверхности сложную вязь рун Иллариона. Я плела этот узор из чистой магии Жизни, связывая энергию созидания с кровью Де Валей. Мои пальцы покрылись волдырями от жара, перед глазами плясали черные пятна, но я не останавливалась. Я вложила в этот артефакт всё: свой страх, свою надежду и свою отчаянную, обреченную любовь.

К рассвету «Ловец Искр» был готов. Он больше не походил на хрупкую стеклянную игрушку. Это был тяжелый, матовый шар размером с яблоко, покрытый сетью мерцающих зеленым светом рун.

Я вернулась в покои Кайдена, когда за окном уже начало сереть холодное весеннее утро. Он не спал. Сидел на кровати, бледный как смерть, сжимая изуродованную Скверной руку.

Я молча подошла к нему, опустилась на колени и прижала холодный металл артефакта к его пульсирующему черному запястью.

— Сейчас будет больно. Терпи, — только и выдохнула я.

Я активировала руны. Сфера вспыхнула ослепительным, изумрудным светом.

То, что произошло дальше, было похоже на экзорцизм. Бездна, почуяв ловушку, взвыла ментальной волной чистого ужаса, от которой до боли заложило уши. Черная паутина под кожей Кайдена вздулась, пытаясь отползти от артефакта, но магия крови рода Де Валь, вплавленная в серебро, и Жизнь создали идеальный, непреодолимый вакуум.

Кайден запрокинул голову, из его горла вырвался сдавленный, полный агонии хрип. Его выгибало дугой, но я держала его руку мертвой хваткой, вдавливая сферу в кожу.

Тьма начала неохотно, густыми, чернильными каплями втягиваться внутрь матового шара. Я видела, как очищаются сосуды на его шее, как исчезает чернота с ключиц, как ядовитая сеть сползает по руке, всасываясь в артефакт. Сфера в моих руках стремительно тяжелела, пульсируя ледяным холодом и первобытной злобой запертого внутри голодного монстра.