Книга Мой любимый Наставник + Бонус, страница 49 – Эва Лун, Ирис Вельс

Лицо Кайдена окаменело. Мои слова ударили его хлестко, и я увидела, как в глубине льдистых глаз мелькнула вспышка непонимания, а затем холодной ярости.

— Ясно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Температура в гостиной упала так резко, что изо рта едва не вырвался пар.

Он смотрел на меня еще несколько долгих, невыносимых секунд, словно ожидая, что я сломаюсь и отступлю. Но я стояла прямо, вцепившись побелевшими пальцами в ремень своей сумки, и держала свой глухой, железобетонный щит.

Первая трещина в нашем доверии с оглушительным треском расколола воздух между нами.

— Что ж, адептка Спарк, — голос магистра стал мертвым и колючим. — Если ректор Корнелиус способен вселить в тебя такой ужас, значит, мои утренние тренировки были слишком мягкими. Завтра мы увеличим нагрузку. И советую тебе спать этой ночью. Ты ведь хочешь выжить на турнире, не так ли?

Он круто развернулся на каблуках сапог и, не оборачиваясь, скрылся за дверью своей спальни, с силой захлопнув её за собой.

Я осталась стоять посреди пустой, выстуженной гостиной. Щит в моей голове рухнул, оставив после себя пульсирующую головную боль. Я медленно осела на пол, подтянула колени к груди и зажала рот ладонями, чтобы он не услышал моих глухих, рваных рыданий.

Ночь не принесла ни отдыха, ни забвения. А утро обрушилось на меня безжалостным кошмаром.

Если вчера в подземелье Кайден был суровым наставником, то сегодня он превратился в безжалостного палача. Обозленный моей ложью, моей закрытостью и той невидимой стеной, что выросла между нами, он вымещал всю свою ледяную ярость в спарринге.

На этот раз иллюзорная гончая Бездны была не одна. Их было две.

Они рвали мои наспех возведенные щиты из железного терновника так, словно это была гнилая солома. Я кувыркалась по каменному полу, уворачиваясь от щелкающих челюстей, сдирая колени и локти в кровь. Мои легкие горели от нехватки кислорода, а магия истощалась с пугающей скоростью.

Кайден стоял в стороне, скрестив руки на груди, с непроницаемым, мертвым лицом. Он больше не кричал. Не раздавал приказов. Не сыпал язвительными комментариями. Он просто молча смотрел, как я раз за разом падаю и поднимаюсь, и методично, безжалостно бил по моим ментальным щитам, проверяя их на прочность.

Я задыхалась. Мышцы сводило судорогой. В какой-то момент одна из гончих сбила меня с ног, и её когти оставили на моем плече глубокую, горящую болью ссадину. Я сцепила зубы так сильно, что во рту появился металлический привкус, но не издала ни звука. Я не жаловалась. Я не просила пощады. Я сосредоточила всю свою волю на том, чтобы не думать о человеке с льдистыми глазами, стоящем в тени, и думать только о выживании.

«Если так пойдет дальше, мне не понадобится отец Кайдена, чтобы умереть, — мелькнула горькая мысль, пока я выращивала из пола стену ядовитой клещевины. — Я просто не дотяну до турнира».

Когда два часа пытки наконец закончились и гончие растворились дымом, я осталась лежать на холодном камне, не в силах даже пошевелить рукой.

— Твоя агрессия возросла, но контроль эмоций по-прежнему жалок, — сухо, как чужой, бросил Кайден сверху. — Завтра в это же время.

Он развернулся и ушел, не предложив помощи и не залечив мои ссадины. А я, глотая злые слезы бессилия, заставила себя встать.