Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 5 – Лилия Романова

Вот так просто.

Не “Алина”. Не еще один вопрос. Не вспышка. Не личное. Одним ровным, безупречно выверенным тоном он стер эту секунду, вернул в комнату деловой ритм и снова стал тем самым генеральным, под которого подстраивались чужие голоса, осанки и дыхание.

Алина медленно села.

Колени все же дрогнули. Она незаметно сжала их сильнее, упираясь каблуками в пол. Хотелось встать и уйти. Немедленно. Не из компании — из этой комнаты, из этого этажа, из этого утра, которое только что раскололось пополам. Но уйти сейчас значило признать слабость. Показать всем. Показать ему.

А он не увидит этого.

Никогда больше.

— Итак, — Максим перевернул страницу, словно ничего не произошло, — в ближайшие месяцы компания входит в чувствительный период. У нас будет несколько крупных переговорных кампаний и один сложный проект, который потребует полной концентрации от блока коммуникаций. Я не терплю небрежности. И не люблю, когда личные обстоятельства мешают делу.

Последняя фраза прозвучала в пространство, но Алина почувствовала ее кожей. Будто он не просто говорил, а ставил между ними первую новую границу — жесткую, официальную, удобную для него.

Она смотрела в блокнот, не видя строчек.

Личные обстоятельства.

Когда-то для него так называлось все, что было для нее жизнью.

Он говорил еще что-то — про сроки, координацию, вертикаль согласования, отчеты напрямую на его стол. Коллеги слушали, записывали, задавали редкие вопросы. Алина молчала. Ей казалось, что если она сейчас откроет рот, то вместо нормального голоса услышит собственное сердце.

Максим больше не смотрел на нее. Или смотрел так, что она не замечала. Это было почти обидно в своей точности: он уже успел вернуть себе контроль, а она все еще собирала себя по кускам, как после удара.

Когда совещание подошло к концу, сотрудники начали подниматься, сдвигать стулья, собирать папки. Обычный шум делового утра. Обычная жизнь. Только у Алины в голове гудело так, будто рядом работал трансформатор.

Она уже взялась за сумку, когда услышала:

— Орлова, задержитесь.

Не “Алина”. Не “пожалуйста”. Даже не взгляд — просто короткий приказ, брошенный через стол тем же голосом, которым он, наверное, закрывал контракты и увольнял людей.

Пара человек невольно обернулась. Ирина Павловна тоже. На ее лице мелькнуло что-то похожее на удивление, но исчезло раньше, чем стало читаемым.

Алина подняла глаза.

Максим стоял у стола, одной рукой закрывая папку. Его лицо было спокойным. Таким спокойным, что ей захотелось швырнуть в него этот чертов блокнот.

— Ирина Павловна, через десять минут у меня материалы по медийному блоку, — сказал он, не глядя на Алину.

— Да, Максим Андреевич.

Все вышли. Переговорная опустела быстро, почти бесшумно. Дверь закрылась. И только тогда Алина поняла, что осталась с ним одна.

Она выпрямилась.

— Если вы хотите обсудить мое увольнение, это можно сделать сразу.

Максим поднял на нее взгляд.

Теперь между ними не было длинного стола, чужих лиц и стеклянных бутылок с водой. Только несколько шагов воздуха, который вдруг стал слишком плотным.

— Ты всегда входишь в новую работу с заявлением на увольнение? — тихо спросил он.

Этот голос она помнила слишком хорошо. Спокойный. Сдержанный. Опасный именно тогда, когда становился тихим.