Книга Измена. Босс не отпустит, страница 71 – Рика Ром

— Я даже не знаю, где он. Наверное, остался в моем кабинете, когда,..а что?

Он долго подбирает слова и при этом бледнеет до неузнаваемости.

— Архип! — я встаю и сталкиваю на пол тарелку с пирожным. Фарфор естественно вдребезги, а «Корзиночка» маслом вниз.

Дана подскакивает следом и, подоспев к мужу, хватает его за грудки, чуть растрясая туда — сюда. Откуда в ней столько сил, понятия не имею.

— Говори, Архип! — шипит она.

— У Леона инсульт или инфаркт, я не знаю. Он упал навзничь в коридоре и сейчас врачи везут его в кардиологию.

Я отпихиваю стул и без промедлений спешу на выход.

— Стася, стой! — кричит мне вслед Дана. Но я не торможу. У меня отказывают тормоза, а сердце перестает биться. Я несусь по лестнице вверх, не замечая никого и ничего.

Я мечусь по этажу в ожидании врача. Легкие горят до болезненных спазмов. Словно я ныряю и надолго задерживаю дыхание.

Но я не под водой. Меня душит действительность.

Леон за глянцевой белой дверью и я не представляю, в каком он сейчас состоянии. По словам Архипа, он просто рухнул на пол. Без видимых на то причин. Я уверена, во всем виновата Катерина. Системное отравление не проходит даром. Ненавижу ее. И этого ущербного Генриха. Я безумно рада их поимке прошлым вечером. Семейку сняли с фуры, которая направлялась в Краснодар. Они совсем не ожидали и грозились нанять лучших адвокатов. Швец заверил, им не отмыться. Доказательств достаточно для возбуждения уголовного дела.

Пусть горят в адском пламени и молятся о прощении, раз не смогли как следует продумать план побега. Даже смешно. Ума провернуть месть века хватило, а позаботится о спасении и укрытии нет. Еще раз убеждаюсь, они несчастные люди. Настолько несчастные, что даже жалости не вызывают.

Раздается легкий скрип и я перестаю размышлять о Катерине и ее сыне. Появляется врач предпенсионного возраста, с короткой стрижкой и широким, приплюснутым носом.

— Вы жена? — обращается ко мне с некой небрежностью.

— Да.

Архип и Дана косятся на меня и помалкивают.

— У вашего мужа миокардиодистрофия.

Я открываю рот, на глаза наворачиваются слезы. Мы развелись, но мы не чужие люди. Хотя, по правде сказать, я хотела вернуться в квартиру, заказать билет на самолет и улететь к родителям. Теперь придется остаться здесь.

— Но все поправимо, — врач складывает руки на груди. — Выведем токсины, нормализуем процессы и укрепим мышечную ткань.

— Сколько будет длиться восстановление?

— Все зависит от него самого. Сейчас мне его настрой не нравится.

— Он пришел в себя?

— Конечно, заглянете к нему?

Врач странновато поглядывает на меня, а я отторгаю его придирчивый взгляд. Всё мое тело трещит от дискомфорта.

— Да.

Архип отрывается от Даны и, подойдя, шепчет мне на ухо:

— Ты выдержишь? Может, мне пойти с тобой?

— Останься с Даной. Ты ей нужен.

Больше ничего говорить не надо. Непрошеная тишина воцаряется в нашем четырехугольнике. Я устало улыбаюсь Дане, будто бы незримо молю ее сохранять спокойствие и не без помощи доктора, вхожу в палату.

Леон живой труп. Бледный, синюшный, с отчетливыми синяками под глазами. Боюсь прикоснуться и потревожить. Вдруг причиню боль или оставлю незаживающую рану.

— Привет. — Еле шевелит губами.

— Привет.

— Никаких резких движений. — Врач неподалеку, проверяет мониторы, следит за сердечными сокращениями.