Книга Ты меня предал, страница 61 – Анна Шнайдер

— Напиши или позвони, в какой роддом тебя повезут, я тоже подъеду, — буркнул он мрачно. — Всё, пошёл одеваться.

Телефон пиликнул пришедшим сообщением через десять минут, когда Павел уже выходил из квартиры, оставив матери записку на кухонном столе — решил не будить.

А ещё через несколько часов он, сидя в приёмном покое роддома, узнал, что у него родилась дочь весом шестьсот грамм и ростом… двадцать девять сантиметров.

Такие сухие слова, написанные на карточке, сфотографированной и присланной Павлу Настей — но сколько за ними было боли. Бессонных ночей, тревог и злости. На себя, что не проследил за Настей, на неё — за то, что слишком беспечно относилась к беременности, считая, что уж у неё-то точно всё будет в порядке, на врачей, которые не могли сотворить чудо и спасти заведомо обречённого ребёнка.

Павел видел Соню лишь однажды — крошечная, красно-синяя, вся в датчиках и с трубочкой в носу, она произвела на него неизгладимое впечатление. Как же ему было жаль её, ни в чём не виноватую, но заранее нелюбимую — и им самим, и Настей. Павел был уверен, что она оставила ребёнка только для того, чтобы сосать из него деньги, иначе вела бы себя по-другому. По крайней мере до родов.

После родов Настю как подменили. Она бегала к Соне в перинатальный центр каждый день, как на работу, переживала, трясла врачей, плакала. За две недели Настя умудрилась постареть на несколько лет, потерять половину волос и превратиться из холёной красотки в замученную несчастную девушку, которую Павел уже просто не мог ненавидеть. Хотя и сочувствовать, понимая, что она сама виновата, он тоже не мог.

— Знаешь, я всё-таки не буду брать грех на душу, — сказала Настя в тот вечер, когда позвонила Павлу сообщить, что Соня умерла. — И так уже… Наверное, из-за этого всё так и случилось, что я неправильно себя вела изначально.

«Само собой», — хотелось сказать Павлу, но он промолчал. Слишком горько звучал голос Насти. Удивительно, что так бывает, но она умудрилась полюбить собственного ребёнка только после его рождения.

— Соня — не твоя дочь, — огорошила вдруг Павла Настя, и он моментально забыл о жалости. Похолодел, покрылся ледяным потом и проскрипел в трубку, как простуженный старик:

— Что?..

— Соня — не твоя дочь, — повторила Настя и неожиданно разрыдалась. — Прости, я… Меня бросил парень, а тут так удачно, корпоратив… Я была беременна от него, это он не предохранялся, а ты… презерватив был целый! Я сказала, что от тебя, потому что у него-то денег не было! Подумала — а вдруг выгорит хоть что-то… Прости, прости, пожалуйста!

Павел молчал, слушая извинения Насти.

В его душе словно кружился пепел. Всё сожжено, всё потеряно… А всё почему?

Потому что Настя — шваль. А он — идиот. Поверил, не подумал, что о таком можно врать…

— Не звони мне больше, — выдохнул Павел резко и бросил трубку.

В тот вечер он вновь начал пить…

Дина

Вместе со сроком моей беременности увеличивался и страх её потерять, хотя раньше мне казалось — куда уж сильнее? Я и так постоянно чувствовала дичайшее напряжение оттого, что в глубине души считала: всё в итоге будет так же, как и всегда, то есть — плохо. Десять лет безуспешных попыток наложили определённый отпечаток на мою личность, да. Наверное, этот момент нужно было проработать с психологом ещё до беременности, но я по-прежнему не могла себя заставить делиться личным с незнакомым человеком. И боролась со своими страхами сама.