Онлайн книга «Ты меня предал»
|
Спустя два дня пришёл анализ крови, по которому риск развития синдрома Дауна и остальных генетических болезней оценивался как низкий, и я окончательно выдохнула с облегчением. Ну, на данном этапе выдохнула. Конечно, впереди ещё много всего, но проблемы надо решать по мере их поступления. Я возобновила прогулки в парке. Без Кнопы, просто гуляла по улице, наслаждаясь свежим воздухом. Пока лежала и лечила гематому, успела соскучиться по неспешным прогулкам, даже по магазину скучала. Покупала по мелочи, избегая любых тяжестей, но и мелочи приносили мне удовольствие. Основное по-прежнему заказывала через интернет, а дополнительное приносил Павел. Бывшего мужа я откровенно сторонилась. За прошедшие месяцы я невольно изучила его расписание, поэтому, понимая, в котором часу он обычно приезжает утром и вечером, норовила каждый раз в это время уйти из дома. И когда осознавала, что он наверняка будет убираться или готовить еду, отсутствовала не час, а дольше, просиживая штаны в ближайшей библиотеке, где стояли удобные диваны и был туалет. Хотя штаны — это громко сказано. Мне всё больше становилось неуютно в брюках и тем более в джинсах, и я постепенно переползала в тёплые юбки и платья, поддевая под них колготки на меху. Скорее бы весна и лето! А там и конец беременности не за горами. Да, я наслаждалась своим состоянием — тем более, что ребёнок был более чем желанный, — но и испытывала из-за него жуткий дискомфорт. И страх. За десять лет лечения я привыкла к вечному посещению птички обломинго и никак не могла поверить, что она умудрилась забыть ко мне дорогу. Может, вспомнит ещё? Впереди полно времени, чтобы успеть изгадить мне долгожданную беременность. Всё бы ничего, но объятия с Павлом послужили для меня неким спусковым крючком. И если до этого момента я почти не вспоминала нашу прошлую жизнь — не считая кратковременных ярких вспышек, — то теперь вдруг начала думать о ней, анализировать, сопоставлять. Морщилась, одёргивала себя — но воспоминания возвращались и возвращались, требуя, чтобы я мусолила их до тошноты. Первые три-четыре года мы были до безобразия счастливы. Да, у нас не получалось завести ребёнка, я лечилась, но терапия была вялотекущей, и мы по молодости не заморачивались. Павел оттачивал своё мастерство хирурга-имплантолога, я трудилась выпускающим редактором в журнале, попутно перехватывая заказы на переводы с английского. Мы ездили отдыхать в разные концы света, копили деньги на машину — квартира-то у нас была — и всячески наслаждались жизнью. Сколько мы тогда книг перечитали и фильмов пересмотрели! Вместе. Нам нравилось так делать — что-то читать или смотреть одновременно, а потом это обсуждать. Вкусы совпадали далеко не всегда, но кто сказал, что для счастливой семейной жизни надо любить обязательно одно и то же? Павел всегда сильнее тяготел к какому-то трешу — боевики, ужастики, кровь, кишки и кетчуп, — я же предпочитала что-то спокойное и слёзовыжимательное, на разрыв. И мы, с одной стороны, уважали вкусы друг друга, а с другой — подтрунивали над ними. Я изображала храп, когда мы смотрели какой-нибудь боевичок с длинной сценой драки между героями, а Пашка громко сморкался в платок во время трогательных моментов слезливой мелодрамы. У многих пар не складываются отношения с родственниками, но обе наших мамы были и дружны между собой, и любили нас. Многочисленные анекдоты про тёщу и свекровь оказались абсолютно мимо кассы, и это тоже было огромное благо. Любовь Андреевна не перестала любить меня, несмотря на мои проблемы с зачатием, а уж моя мама и вовсе боготворила Павла. И как же она была в нём разочарована после… |