Книга Ты меня предал, страница 36 – Анна Шнайдер

Павел накрыл мне в гостиной, сам оставшись возиться с чем-то на кухне, и не показывался оттуда, пока я не доела и не ушла обратно в спальню. Сибас получился восхитительным, нежным и сочным, а ещё Павел сделал лимонад с лаймом и мятой, отчего мой токсикоз скончался и перестал подавать признаки жизни.

Когда бывший муж ушёл, я шмыгнула на кухню — было интересно посмотреть, что он в итоге наготовил. На плите стояла кастрюля с моим любимым рассольником на крепком мясном бульоне, рядом примостился чугунный казан с пловом, а в холодильнике я обнаружила «оливье» в миске. Не заправленный, чтобы дольше хранился. Пахло всё умопомрачительно, особенно суп, которого я в итоге хорошенько навернула, пока не остыл.

А вечером, плюнув на сомнения, отправила Павлу короткое сообщение с одним словом: «Спасибо». Он же старался, в конце концов.

Так прошла ещё неделя, настал срок моей следующей поездки в клинику. Последней перед первым скринингом, которого я боялась, как огня, не представляя, что буду делать, если у ребёнка обнаружат риск синдрома Дауна. Нет, я представляла, конечно — на аборт я бы ни за что не согласилась, но… Жить потом почти тридцать недель с мыслью о том, что твой ребёнок может родиться нездоровым… Так и с ума можно сойти. Но до скрининга ещё было время, а сейчас мне предстояло обычное УЗИ.

Павла я всю неделю почти не видела — он гулял с Кнопой, несколько раз готовил мне еду на пару дней, но общество своё не навязывал. Сам он по-прежнему был до безобразия худым, хотя, кажется, сбрасывать вес наконец перестал. А ещё от него больше не пахло табаком, из-за чего я сделала вывод, что бывший муж либо бросил курить, либо пытается. Хорошо бы первое.

Мы с Павлом приехали в клинику чуть раньше, чем в прошлый раз — я была записана на приём в час дня, но, к сожалению, это оказалось не единственное отличие от предыдущего исследования. Игорь Евгеньевич обнаружил у меня гематому.

— Она совсем небольшая, Дина, — говорил он успокаивающим голосом, пока я боролась с приступом паники. — Меньше сантиметра.

— Но я ничего не чувствую… и выделений не было…

— Так бывает. — Игорь Евгеньевич кивнул, а потом ошарашил меня вопросом: — В больницу хотите?

— Кто же туда хочет. — Я, по своему обыкновению, пыталась шутить. — Но если надо, поеду, конечно.

— Когда нет выделений, это не обязательно, но женщин кладут на сохранение и в этом случае — в больнице проще обеспечивать полный физический покой. Вам, Дина, нужно хорошенько подумать на эту тему. Сможете ходить дома только до туалета и назад? Если нет, лучше в больницу.

— Смогу, — уверила я врача. Я была в себе уверена, как в таблице умножения — всегда отличалась организованностью. И если надо лежать, буду лежать, не проблема. Лежать — не бегать.

В результате из клиники я вышла в состоянии, близком к тревожному. Паника ушла, но не волноваться я не могла, даже после того как поговорила ещё и с Ириной Сергеевной — сразу, как вышла от Игоря Евгеньевича. Мне был нужен её заряд уверенности в том, что у нас всё получится.

Павел явно сразу всё понял по моему лицу, но вопросов задавать не стал, молча открыл дверь, помог сесть, опустился на водительское место сам и завёл машину.

А я… решила не молчать. Молчать — значит, думать, а думать сейчас — сильнее себя накручивать. А это нельзя ни в коем случае. Значит, надо разговаривать, и за неимением лучшего — с бывшим мужем.