Книга Три рецепта для Зоюшки, страница 141 – Анна Шнайдер

— Дядь Глеб, всё нормально, — заявила ему Алиса ближе к полудню, когда у Глеба уже началась нервная чесотка. — Я тебе раньше не говорила, потому что… ну, чтобы не волновать… Я ещё утром списалась с Гелей, но Зои у них не было. А сейчас она ответила, что Зоя как раз пришла.

— Пришла, — проворчал Глеб, не зная, радоваться ему или нет. — Ушла отсюда в пять часов утра, а к ним пришла только в двенадцать. И где она была семь часов?!

— А меня больше интересует, почему Зоя уехала, ничего не сказав ни тебе, ни мне! — парировала Алиса и мрачно посмотрела на Глеба. — Ты её обидел?!

— Нет, — выдохнул мужчина, но уточнил: — Надеюсь, что нет…

А ещё через два часа, как раз когда они с Алисой собирались обедать, неожиданно явилась Альбина. Глеб, до этой минуты и не подозревавший, что девушки нет в доме, изрядно удивился, когда Николай сообщил ему о её возвращении и просьбе прийти к ней в комнату, как только освободится.

— Не вопрос, — кивнул Глеб, ощутив мимолётное чувство вины перед своей теперь уже бывшей девушкой. Всё утро искал Зою, а про Альбину даже не вспомнил! — Зайду через полчаса.

Из-за этого обещания обед застревал в горле, и Глеб, так и не доев своего цыплёнка табака — всё равно Зоя готовит лучше! — пошёл к Альбине, справедливо решив, что лучше поесть после разговора. Если он, конечно, выживет.

Альбина сидела в кресле возле окна и задумчиво смотрела на сад. У неё было какое-то странное лицо — Глеб раньше такого не видел. Альбина вообще всегда казалась ему человеком исключительной приземлённости и практичности, но сейчас выглядела так, словно смотрит не на улицу, а себе в душу.

— Я думаю, нам надо расстаться, — произнесла она спокойно, как только заметила вошедшего в комнату Глеба, и мужчина, покачнувшись от удивления, поспешил сесть в кресло напротив. Чёрт, он думал, что подобное придётся говорить ему, однако озвучила Альбина… Неужели узнала про них с Зоей? Нет, глупость! Откуда? Да и тогда она, скорее, впилась бы ему ногтями в лицо, а не сидела такая задумчиво-одухотворённая перед окном.

Но ещё через мгновение Альбина поразила Глеба гораздо сильнее.

— Ты меня не любишь, и я тебя — тоже, — продолжила она, отворачиваясь наконец от окна. Посмотрела на собеседника и вздохнула. — А я хочу, чтобы меня любили. Я только сегодня поняла, что меня никто и никогда не любил. Представляешь? Мне почти тридцать, а меня никто не любил… А я хочу. Очень хочу. Понимаешь?

Глеб кивнул. Ещё бы он не понимал. Кто же этого не хочет? Хотя… Раньше Альбина отчего-то не заморачивалась.

— Что случилось? — спросил он осторожно, глядя девушке в глаза. И вздрогнул, когда они неожиданно наполнились слезами. Вполне искренними, не наигранными… Но так и не пролились, остались там, в глубине глаз, добавив им какого-то безумного блеска.

— Ничего, — шепнула Альбина, не отворачиваясь, и криво улыбнулась. — Я просто… приняла обычную человеческую симпатию и, наверное, жалость, за влюблённость. Я ошиблась…

Глеб ничего не понял и уточнил:

— Ты про меня?

— Нет, — она мотнула головой. — Тебе я просто была удобна, как и ты мне. Но теперь я не хочу так. Хочу по-другому. Я видела… понимаешь, видела, как это бывает, когда любят.

Глеб решил не спрашивать, что всё это значит и где Альбина что-то там видела. Пустое любопытство. Да и не его это дело, если честно.