Книга Надеюсь, она не узнает, страница 2 – Анна Шнайдер

Я докурила сигарету, проветрила балкон, смахнула пепел за окно и вновь спрятала все «улики» в шкафчик. Заглянула в детскую, полюбовалась на спящую Катю — дочка была единственным, что меня успокаивало последние полгода.

Я узнала правду случайно. Всегда была в курсе паролей Кира — сложно быть не в курсе, если много раз видишь, что именно набирает близкий человек на ноутбуке или в телефоне, да и память у меня хорошая. В тот день я полезла в его ноутбук, чтобы заказать кое-что для Кати в интернет-магазине. Обычно я делала это со своего телефона, но в тот раз просто забыла его зарядить. Можно было подождать, но я боялась, что замотаюсь и не вспомню. Поэтому включила ноутбук Кирилла, пока дочка спала днём. Открыла браузер… и сразу оказалась в мессенджере социальной сети. Хотела свернуть окно, но зацепилась взглядом за последнее сообщение от некой Милены Полянской с кучей сердечек и непроизвольно прочитала написанное.

«Пупсик, спасибо за шикарный вечер! Надеюсь, в следующий раз он перейдёт в шикарную ночь!»

Банально до омерзения. И пошло. Но, может, я всё не так поняла?..

Прокрутила бегунок вверх… Нет, всё так. Даже откровенные фотки в белье присутствовали.

С того дня меня и начали жрать муравьи. Наверное, стоило признаться мужу, что я всё знаю, но я не смогла. Потому что нескандальный человек по натуре и потому что уходить мне от него некуда. Не на улицу же?

Так и продолжала жить, медленно умирая.

1

Вера

Сегодняшний день стал первым за последние полгода, когда Кирилл пришёл с работы вовремя — в семь часов вечера. До этого он откровенно врал про авралы и задерживался на пару-тройку часов. В результате чаще всего к тому времени, как он являлся, довольный и лоснящийся после свиданий с Миленой, Катя уже спала. И я делала вид, что тоже сплю, оставаясь в детской, где на моё счастье стояла удобная кушетка. И можно было не выходить вообще, прятаться там до утра. Я бы и утром не выходила, ожидая, когда Кир уедет на работу, но тогда бы я совсем ничего не успевала — ни умыться, ни позавтракать. Поэтому приходилось выползать и лицезреть счастливую физиономию мужа.

Кто бы знал, как меня мутило во время наших «семейных» завтраков… До тошноты. Не только моральной, но и физической. После ухода Кирилла меня несколько раз рвало, особенно если Милена в тот день что-нибудь писала ему с утра. А писала она частенько. И сообщения всегда начинались со слова «пупсик». Никогда не думала, что Киру может нравиться подобная пошлятина.

— Верунь, ты где? — крикнул муж из прихожей отвратительно бодрым голосом. Катя, до этого момента увлечённо ковырявшая ложкой йогурт в баночке, тут же встрепенулась и попыталась спрыгнуть со стульчика. Я придержала её за руку, чтобы не треснулась лбом об стол, и вместе с ней отправилась в прихожую. Катя тащила меня за собой, как буксир, вцепившись в ладонь и повторяя:

— Папа, папа, папа!

Она любила Кира, радовалась ему, как и положено двухлетнему ребёнку. Но разлуку с ним переживала легко: привыкла, что папа редко бывает дома. А вот от меня Катю оторвать было сложно. Даже оставаясь с любимой бабушкой — моей свекровью Антониной Павловной — дочка начинала скучать и капризничать уже через полчаса. Стоило ли говорить, что последние два года я из дома практически не отлучалась? Конечно, Кириллу при таком раскладе было со мной скучно. Как он писал Косте…