Книга Сломанная, страница 48 – Анна Шнайдер

— А Юра у нас с Настей расстался! И уже умудрился влюбиться в другую девушку!

Он чуть не поперхнулся тестом. Но сердиться на сестру было бесполезно — Юра прекрасно знал, что Маша таким образом порой переключала мать на безопасные темы разговора, когда та пыталась рассказать им что-нибудь про очередного своего хахаля. Или ещё хуже — интересовалась, как дела у отца, Оксаны и близнецов.

Обсуждать последних отчего-то никогда не хотелось ни Юре, ни Маше.

— Да? — удивлённо переспросила Татьяна, глядя на сына с любопытством. — А чего это вдруг, ты же её вроде любил?

— Зато она его не любила, — хмыкнула Маша. — Юрка для неё был запасным аэродромом. Нашла себе получше. Ну и скатертью дорожка!

Татьяна кивнула, ничуть не смутившись, хотя Юра на её месте наверняка провёл бы определённую параллель между собой и Настей. Но, нет, их мама никогда не переживала из-за особенностей своего характера.

— А что за новая девушка?

Юра вздохнул, кинул на Машу укоризненный взгляд, в ответ наткнулся на ироничный, хмыкнул и неожиданно сам для себя поинтересовался:

— Мам, а как ты думаешь, что нужно сделать, чтобы человек вновь захотел жить?

В кухне на несколько секунд повисло недоуменное молчание, а потом Татьяна протянула:

— Та-а-ак, интересно… И кто это у тебя жить не хочет? Новая девушка?

— Да неважно. Просто. Есть варианты?

Мама озадаченно хлопала ресницами, и вместо неё ответила Маша:

— Мне кажется, чтобы человек снова захотел жить, он должен оказаться при смерти. Как там, в пословице? «Что имеем не храним, потерявши — плачем».

— Ну… нет, это мне не подходит. Без экстрима, пожалуйста.

— Тогда ты лучше у папы спроси, — посоветовала Маша серьёзно и покосилась на мать. — Мне кажется, у него был период, когда он совсем жить не хотел.

На этот раз Татьяна всё-таки немного смутилась — опустила глаза и слегка покраснела. Но в следующую секунду вновь подняла голову и живо поинтересовалась:

— А крем-брюле будете? У меня там такая карамельная корочка красивая получилась!

Юра с Машей понимающе переглянулись — нет, их маму не исправила бы даже могила — и синхронно кивнули.

Юра

Тревожить отца вопросом, что делать с человеком, который не хочет жить, Юра, разумеется, не стал — понимал, что после подобного Алмазов-старший уже не даст ему существовать спокойно, обязательно захочет посмотреть на Соню, вмешается в ситуацию — и пиши пропало.

Нет, надо было придумать что-то другое…

Пока ехал обратно в квартиру Сони, получил сообщение от Гришки — того самого одноклассника, которому Юра написал накануне вечером. Но ничего утешительного там не было. Гришка говорил, что на слуху никакой работы нет, но он попробует поспрашивать у коллег и знакомых. Особой надежды на то, что Гришка действительно что-то предложит по итогу, Юра не испытывал, поэтому кратко поблагодарил и решил вечером ещё раз порыться на сайте с вакансиями, но теперь уже по другим запросам.

Однако сделать что-либо подобное у него не получилось, потому что Соня пришла домой заболевшая.

.

Как только Соня вошла в прихожую, Юра сразу понял: что-то не так. Она всегда выглядела уставшей после работы — да и до неё, и вообще всё время, — но сейчас это была уже не усталость. Испарина на лбу, лихорадочный блеск глаз, алые щёки и кашель. Нехороший, утробный, сухой и мучительный кашель, от которого становилось не по себе.