Книга Полюби меня заново, страница 44 – Анна Шнайдер

— Почему? Она же любит тебя.

Сердце кольнуло и заныло.

Стас вспомнил вчерашний разговор и Катины искренние слова: «Я тебя больше не люблю».

Он слишком хорошо знал Катю — она не стала бы врать. Значит, действительно считает именно так. И его единственный шанс — сделать так, чтобы она полюбила его заново.

— Я очень обидел нашу маму, я уже говорил тебе, Ник. Так бывает — любовь умирает из-за обиды. Ты ведь знаешь, что люди умирают от болезней или несчастных случаев, правда? Ну вот. И любовь тоже может умереть, она — словно живой человек. Погибает, если её обидеть.

Ника задумалась на несколько секунд, а потом уточнила:

— Значит, мама тогда словно заболела? И её любовь умерла?

— Да. Поэтому я и прошу: если она не захочет больше быть со мной, не сердись на неё. Мама ни в чём не виновата. Просто я действительно очень сильно её обидел.

Ника молчала, и в её глазах, опущенных вниз, к земле, блестели слёзы.

Если бы кто-то показал Стасу эту картину с расстроенной до слёз дочерью три года назад — передумал бы он уходить к Регине?

Да или нет?

Стасу очень хотелось верить, что да, передумал бы. Тем более что он понимал — Катя никогда в жизни не стала бы жертвовать дочерью ради собственного блага, как сделал он.

Но…

— Пап… — сказала Ника тихо и печально. — А можно опять полюбить? Ну, тогда мама тебя разлюбила, а сейчас опять полюбит. Можно?

— Не знаю. Наверное, можно.

Дочь вновь воодушевилась и даже улыбнулась, засверкав мелкими белыми зубами:

— Значит, надо составить план!

33

Катя

Когда Стас наконец ушёл, я вздохнула с облегчением, несмотря на то, что отлично осознавала — это ненадолго, он теперь будет мозолить мне глаза постоянно. Надо приготовиться к долгому изматыванию «врага» — иной тактики у меня не предусмотрено. Авось Стасу когда-нибудь надоест, ну или попадётся на пути другая яркая девушка, что он напрочь забудет обо мне.

Работала я с девяти до шести по будням — хотя наш книжный магазин был открыт до девяти вечера в любой день недели. Магазин находился близко от дома: всего две остановки на автобусе. Мне там нравилось. Хотя Стас, когда я начала работать в «Домовёнке» после окончания института, ворчал, что я могла бы выбрать что-нибудь более амбициозное — с моими, мол, мозгами. Не знаю, что там не так с моими мозгами, но к карьерному росту я никогда не стремилась. Мне были важнее уют и комфорт. Хотя зарплата, конечно, тоже важна, но не на первом месте. Меня устраивал мой оклад старшего продавца, как и обязанности. Больше зарплата — больше обязанностей, потеря комфорта… Нет, такое уже не по мне.

Я знаю, подобные черты моего характера Стаса всегда раздражали: он-то был человеком деятельным и амбициозным, авантюрным, желал и карьерного роста, и признания собственных заслуг, и зарплату как минимум с пятью нулями. Но я только плечами пожимала, говоря, что не всем же стремиться к высотам, кто-то должен и у подножия сидеть, траву сажать, булки печь, книжками торговать. Почему бы и не я?

Я бежала на работу и вновь вспоминала, с чего всё начиналось. Видимо, я обречена на это — пока не прокручу в голове то, что связано со Стасом и нашим совместным прошлым, не успокоюсь. Впрочем, я и после не успокоюсь… Но хотя бы перестану вспоминать.

После того как Стас подошёл ко мне в коридоре и пригласил на прогулку, я весь день летала. Уже тогда я сообразила, что это неспроста и не стала бы я летать, если бы не была влюблена, — но очень не хотелось признаваться в подобной глупости даже самой себе. Что может быть более идиотическим, чем заучка-простушка, влюблённая в красавца-мажора?