Книга Если ты простишь, страница 159 – Анна Шнайдер

Я оказалась права. Как только мы сделали заказ и я озвучила Немову свою проблему, он тут же озвучил и её решение:

— Видите ли, Лида, благотворительность хороша в разумных пределах. Я могу вам помочь, но, разумеется, не на альтруистических началах. — Мужчина усмехнулся в пышные седые усы. — Сходите со мной на свидание?

Оригинально он это называет…

— Простите, Михаил Максимович, — я вздохнула и покачала головой. — Я не готова ни к каким отношениям. Даже к необременительным. Я недавно пережила развод и, по правде говоря, по-прежнему люблю мужа. Я могу заплатить за помощь деньгами или разработать вам какой-либо дизайн-проект — квартиры, загородного дома, офиса, да хоть сауны. Но свидания — нет.

Интерес из его взгляда не исчез, даже наоборот — усилился. Пресловутый инстинкт охотника, да.

— Не считайте, что я набиваю себе цену, — добавила я твёрдо. — Моё «нет» — это «нет».

— Я не считаю, — рассмеялся Немов легко. — Но вы, Лида, отвечаете так сегодня. Кто знает, что будет завтра? Не надо отрицать, я намного вас старше и знаю жизнь. Давайте договоримся так. Вы подарите мне пять свиданий, а я помогу вам найти пять картин. Что будет дальше — решим по итогу. Договорились?

Я почувствовала себя так, словно у меня гора с плеч свалилась. Едва не прослезилась.

— Только свидания — и всё? — тем не менее уточнила, не спеша радоваться. — Вы же имеете в виду просто встречи, да?

— Да, — он кивнул, явно веселясь над моей реакцией. Но мне было всё равно — лишь бы помог. Пять картин — хотя бы что-то!

— Тогда я согласна.

102

Лида

Ко дню рождения Вадима, который был в конце февраля — мужу исполнялось сорок шесть, — Немов успел найти и выкупить одну картину. Это была акварель матери Вадима — море, закат и замшелая старая лодка у песчаного берега. Как Немов её отыскал, я не имела понятия, но, когда на первом свидании Михаил Максимович вытащил эту картину из сумки и, развернув кучу обёрточной бумаги, в которую акварель была завёрнута вместе с рамой и стеклом, показал мне, я разрыдалась от радости и облегчения.

Я сразу узнала её, ранее досконально изучив снимки дома детства моего мужа. Эта картина висела в его детской комнате. Он наверняка её помнит. Должен помнить!

— Как вы бурно реагируете, — пошутил Немов, передавая мне картину вместе с бумагой и пакетом. — Рад, что сумел вызвать подобные эмоции.

— Спасибо, — поблагодарила я от всего сердца. — Но вы не назвали цену. Сколько я вам должна?

— За эту работу — нисколько. Мне её подарили. А вот за следующие уже придётся платить, но я буду сообщать суммы заранее, чтобы не было неприятных сюрпризов.

В целом Немов оказался интересным мужчиной и собеседником, и от встреч с ним я даже получала определённое удовольствие, но исключительно эстетического характера — интеллектуальная беседа об искусстве, никаких намёков и пошлостей, всё культурно. Я очень надеялась, что так будет и дальше, — мне не хотелось разочаровываться в этом мужчине. Разочарований хватало и без него.

После Вадима все окружавшие меня люди, особенно мужчины, казались какими-то… тусклыми. И если бы только тусклыми! Их рассуждения и поступки меня постоянно разочаровывали. Да, Градов от меня отстал с тех пор, как я сдала проект для Воронцова, но если бы дело было только в нём!