Книга Если ты простишь, страница 153 – Анна Шнайдер

Странно, мы же с Лерой всего лишь стояли на ханжеском расстоянии друг от друга и разговаривали. Никакого флирта и даже улыбок. Просто родители болтают между собой.

Неужели дети что-то заподозрили? Так сразу?

Возможно. По пути домой Арина была подозрительно хмурой, а на прямой вопрос почему я получил лишь уклончивое пожимание плечами.

97

Вадим

В течение следующих двух недель мы виделись с Лерой ещё четыре раза, не считая традиционное «танцевальное» кофепитие.

Было в этом что-то юношеское — искать любую возможность для встречи. Но, если ты родитель и рабочий человек — для тебя эта задача не из лёгких. Однако мы справлялись неплохо. За это можно было сказать спасибо и Лиде, которая проводила с Аришкой сейчас так много времени, что я пару раз даже ощущал себя виноватым перед дочерью. Но о бывшей жене мне совсем не хотелось думать — я и не думал. Тем более что Лера отлично меня отвлекала.

.

Первый раз мы поцеловались в субботу, на тех самых выходных, когда я повёл её в книжную лавку. Мы провели внутри какое-то невозможное количество времени, я подарил Лере очень старое издание Джейн Остин на английском языке. Она не хотела принимать подарок, ссылаясь на дороговизну, но я настоял на своём.

Гуляли по городу, грелись в кафе, а потом зашли в одну неизвестную мне галерею с вульгарной пошлятиной, развешанной по стенам. Лера сказала, что уж лучше на мороз вернуться, чем смотреть на эту безвкусицу. Я был солидарен.

Домой она решила ехать общественным транспортом, потому что на машине мы точно попали бы в пробку и оба не успели бы по своим делам. Поэтому прощались на улице у входа в метро. Долго мёрзли, никак не могли расстаться. Болтали, болтали и болтали.

— Ну, всё. Точно пора мчаться к Маратику, — произнесла Лера раз, наверное, в шестой и тихонько захихикала, когда я хмыкнул:

— Ещё на десять секунд тебя задержу и отпущу, ладно?

— Ладно, — улыбнулась Лера и в шутку начала считать: — Раз, два…

Я наклонился и поцеловал её, в уме продолжив счёт до девяти. С трудом оторвался от её губ и сказал:

— Десять. Теперь всё, беги греться.

— А мне уже не так холодно…

Мы засмеялись оба, как-то смущённо, по-подростковому. И ещё минут десять не могли разойтись, несмотря на суровую февральскую вьюгу.

.

После этого поцелуя мы уже не прекращали оставаться на связи. Переписывались, обменивались всякими ссылками преимущественно на окололитературную тематику, но не только.

На следующем свидании, состоявшемся в середине недели, я повёл Леру в театр на лучшую постановку «Вишнёвого сада» из известных мне.

Непривычно было видеть Леру такой нарядной — в чёрном платье с блёстками, с жемчугом в ушах и на шее и не с простым хвостом, а со сложной причёской — хитро закрученным пучком на макушке, украшенным заколкой, тоже с жемчугом.

Как оказалось, Лера в этом театре была десять лет назад, во время беременности. С появлением ребёнка, как это у многих и бывает, её культурная жизнь порядком оскудела.

Надо ли говорить, что моя спутница была в восторге от всего. И от самого театра, и от постановки, и от возможности «выйти красивой в люди». Её слова.

Чувствовалось только, что Лере непривычно сидеть в первых рядах: она то и дело оглядывалась по сторонам, словно проверяя, что за «птицы» находятся с нами по соседству, и первое время была вся зажатая. Но потом привыкла.