Книга Помощница и её писатель, страница 27 – Анна Шнайдер

Так что пока она молчит и не лезет с обсуждениями — он тоже будет молчать.

Но подсластить пилюлю всё-таки стоило.

— Будешь хорошо работать — перед Новым годом выдам премию, — тихо и весомо проговорил Олег, глядя на Нину. Услышав эту фразу, девушка выпрямилась в компьютерном кресле, будто ей палку в спину вставили, и кинула на Бестужева настороженный взгляд.

— А что подразумевается под хорошо работать?

— То же, что и раньше. Ты уже это всё делала.

— Хм… — Нина прищурилась. — Точно?

— Абсолютно.

Она немного помолчала, постучала по клавиатуре, а потом поинтересовалась, сделав глоток из чашки с кофе:

— А как со всем этим справлялась Алла? Она не произвела на меня впечатление… хм… умной девушки.

— Она справлялась средне. Но у неё были и другие обязанности. Те, от которых ты пока наотрез отказываешься, — честно признался Бестужев и слегка ухмыльнулся, заметив, как Нина гневно порозовела.

— И вы в этом вот так честно признаётесь?!

— А я должен врать? — Олег поднял брови. — Или стыдиться этого? Нет уж, уволь. Люди и так напридумывали для себя множество условностей, причём зачастую бессмысленных. Не хватает ещё испытывать угрызения совести за взаимовыгодное удовольствие.

— Какие условности вы имеете в виду? — немедленно спросила Нина, и с её лица схлынули краски. Ага, значит, сам диагноз Алла ей не озвучила. Только какие-то намёки дала.

— Да какие угодно. Допустим, что нельзя ходить голым по улице. Кому это мешает? Не более чем условность, правило этикета, принятое в нашем обществе. А взять какое-нибудь африканское племя, где все ходят голыми, — плевать там хотели на такие правила, и всем нормально живётся. Или супружеская верность. Это тоже условность. Люди создают семью, чтобы вместе жить, вести быт и воспитывать детей. При чём тут секс? Не считается ведь зазорным есть не только дома, но и в ресторане? Я не вижу особой разницы.

— Из ресторана венерическую болезнь не принесёшь, — почти ехидно протянула Нина и как-то болезненно хмыкнула.

— Венерическую — не принесёшь, но какой-нибудь вирус вполне можно подхватить, — пожал плечами Бестужев. — На самом деле, чем больше вот таких условностей — тем меньше человек счастлив, потому что постоянно вынужден себя ограничивать.

— Думаете, если бы этих ограничений не было, люди чувствовали бы себя более счастливыми? — Нина с сомнением покачала головой. — Не знаю, не знаю…

— Если бы этих ограничений не было, люди придумали бы себе другие ограничения, — хмыкнул Бестужев. — Ладно, Нина, заболтались мы с тобой, а надо работать. Можно обсудить всё это и после рабочего дня.

— Хорошо, — буркнула девушка, и Олег, отвернувшись от неё, положил руки на клавиатуру.

Нина

Как же хорошо и гладко всё получается у этих мужиков! Даже без учёта возможных психиатрических диагнозов. Уверена, ни у Андрея, ни у Максима нет никаких диагнозов, а рассуждения похожие.

Фигня все эти ограничения — условность! И ответственность за ребёнка, которого ты с женой родил, — фигня, можно в любой момент на другой конец света умотать, не спрашивая разрешения. И супружеская верность — ерунда, сегодня ты одной девушке предложение делаешь, а послезавтра пишешь бывшей: «Я по тебе скучаю». Да говно вопрос вообще! Всё, что не ограничено законом, возможно. Да и то, что ограничено, тоже возможно, только осторожно.