Книга Друзья или любовники?, страница 92 – Анна Шнайдер

Но если он надеялся, что Яр это проглотит, то напрасно.

— И всё же, Аркадий Максимович, — усмехнулся Яр, доставая сертификат — небольшую пластиковую карточку. — Мне бы не хотелось портить впечатление от поздравления. Вот, держите. Надеюсь, вам понравится.

Тесть всё-таки взял карточку в руки и даже довольно улыбнулся. Поблагодарил Яра, и прежде, чем он успел сказать что-то ещё, Корнеев добавил:

— Кроме того, других подарков я гарантировать не могу. Более того, уверен, что у меня не получится их подарить.

Улыбка на мгновение пропала с лиц Аркадия Максимовича и Инги Михайловны, да и рука Лили, по-прежнему лежавшая у Яра на сгибе локтя, явственно напряглась. Но через секунду почти полного молчания, если не считать разговоры окружающих людей и ненавязчивую музыку, льющуюся со сцены, тесть усмехнулся и вкрадчиво произнёс, с намёком глядя Яру в глаза:

— Посмотрим.

Ярослав

Ничего в реакции Аркадия Максимовича Яра не удивило и не испугало — он отлично понимал, что из этой семьи его теперь отпустят только с боями, кровавыми и нервными. Однако единственным настоящим рычагом давления на Корнеева всё-таки была Соня, и он надеялся, что его бывшие родственники её слишком любят и не станут использовать. А остальное он как-нибудь переживёт.

Ещё минут десять тесть принимал поздравления, а Яр, Лиля и Соня стояли рядом, как члены семьи, но потом Аркадий Максимович объявил в микрофон, что все собрались, поэтому можно наконец рассаживаться, дабы приступить к праздничному обеду. И махнул рукой, приглашая к столам.

Естественно, Яр сел рядом с тестем и тёщей, за один столик. Хотел избежать соседства Лили, но не получилось — она намеренно опустилась на соседний стул и негромко вздохнула, расправляя на коленях красивую салфетку из белого кружева:

— Какой ты жестокий, Яр. А знаешь, как говорят? Если любишь — прощаешь.

— Ну-ну, — буркнул Корнеев, ничуть не впечатлившись, и оглядел остальных садящихся за столик. Естественно, рядом с собой Аркадий Максимович поместил самых важных гостей — чиновников, эстрадных звёзд и парочку известных на всю страну бизнесменов располагались за одним столом с именинником, ближе всего к сцене. Он был самым длинным — человек на двенадцать.

А дальше началось то, что Алинка наверняка назвала бы «торжеством желудка» — официанты принялись выносить блюда. Не произвольно: на столах возле каждого гостя лежал листочек-меню, где предлагался выбор из нескольких вариантов. Закусок, например, указывалось три: тартар из говядины с чёрным трюфелем, морской гребешок с клубникой и чили, буратта с томатами, моцареллой и земляникой. Естественно, в меню были включены лишь блюда высокой кухни — других здесь и не могло быть. Яр усмехнулся про себя — его рабоче-крестьянский вкус, как говорила Лиля, «плебейский», предпочитал оливье или хотя бы обычный греческий салат. Но выбрать было нужно, и Корнеев взял тартар. Фрукты в закусках или основных блюдах он совсем не любил, в отличие от жены — она обожала любые необычные сочетания. Яр до сих пор помнил, как Лиля делала пасту из клубники с манго, намазывала её тонким слоем на кусочки какого-то необычного хлеба с семечками, а сверху клала… Что же это было? Кажется, панчетта. По-нашему — бекон. Лиле нравилось, а Яра передёргивало.