Книга Друзья или любовники?, страница 24 – Анна Шнайдер

— Она тут фотографию у себя выгрузила. Сидит в ресторане, вся из себя такая счастливая, а на руке кольцо, которое я ей надел в день свадьбы. Как ты считаешь, это нормально?

Тьфу! Опять эта Лиля. Я-то надеялась, что сумею избавить Яра от мыслей о ней, но он опять начал гнуть свою линию.

— Конечно ненормально. И вообще она ненормальная, Яр. Давай не будем про неё, а? У тебя только настроение испортится. Мне вот Лёшка сегодня написал, тоже ещё один ненормальный выискался.

— А он что хотел? — тут же напрягся Корнеев. Даже, я бы сказала, набычился, будто готовился драться за мою девичью честь.

— А фиг его знает. Спросил, как дела. Я ответила, что по-старому. Ничего, в общем, интересного.

Постепенно я всё же увела Яра в сторону от мыслей про его жену. Сначала перевела разговор на Лёшку и его закидоны, потом на свою работу, потом на работу Корнеева — и ничего, так Лиля в тот вечер больше и не вспомнилась. Жаль, что это наверняка ненадолго и морочиться Яр будет ещё приличное количество времени. Всё-таки он её сильно любил.

Возможно, намного больше, чем я любила Лёшку.

Кстати, о бывшем муже… Он действительно продолжал мне писать после того, как я один раз ему ответила. Я обнаружила это уже дома, перед сном, когда залезла в телефон, чтобы проверить, точно ли на завтра поставлен будильник. Если я не проснусь — это будет катастрофа.

«А давай встретимся, Алин? — предлагал Лёшка то, от чего глаза у меня в буквальном смысле полезли на лоб, если не выше. — Посидим, поболтаем по-дружески. Я угощаю».

Не-е-е, я, конечно, человек не злобный. Но не до такой же степени!

Поэтому я просто проигнорировала Лёшкино сообщение.

Ярослав

Расставаться с Алиной не хотелось, но около одиннадцати пришлось всё-таки возвращаться домой. Шли вновь по Сиреневой аллее, и Пирожкова неожиданно для Яра шагнула с дорожки в сторону и начала рассматривать одну из веток.

— Ты что там ищешь? — удивился Корнеев и шагнул следом, встав за спиной у Алины. Поначалу смотрел на ветку, как и она, но потом невольно перевёл взгляд на шею девушки. Видно её было отлично, потому что Пирожок в этот вечер убрала волосы наверх, собрав их заколкой — выбивались только несколько прядей возле ушей. И её кожа, белеющая в предночном сумраке, светлая и словно светящаяся, и небольшая открытая часть спины безумно манили к себе. Желание прикоснуться к Алине было настолько острым, что Корнеев даже кулаки сжал. Хотя помогло не очень — прикасаться-то можно не только руками, но и губами.

— Цветок с пятью лепестками, — вздохнула Алина. — Всю жизнь мечтаю найти, каждый год ищу, но никогда не получалось. Не везёт! Ой, Яр, не дыши мне в шею — щекотно же!

Щекотно.

От этого слова, сказанного доброжелательным тоном, у Корнеева в прямом и переносном смысле всё опустилось. Он тут, понимаешь, страдает и сдерживается, вдыхая аромат Алинкиной кожи — свежий и слегка молочный, как йогурт с лимонным соком, — а ей хоть бы хны. Щекотно ей, блин!

— Ладно, постараюсь, — ответил Яр, непроизвольно вздохнув, и Алина зашлась в искреннем смехе, развернулась к нему лицом и положила свои ладони ему на плечи. Теперь перед глазами у Корнеева было её лицо, искрящееся улыбкой и ласковым теплом в глазах, а ещё — пышная грудь. Хотя нет, та была ниже, но стоит опустить взгляд…