Книга Слишком красивая, страница 31 – Анна Шнайдер

Второй «крючок» был менее очевидным. Эдуард попросил Алису ничего не рассказывать Диане о сегодняшней встрече, и если она не послушается — значит, в её поведении действительно нет ничего неискреннего. А вот если скроет — значит, ведёт какую-то свою игру. Это очевидно: девушка, которая так защищает сестру, не станет утаивать от неё факт случайной встречи. Она ведь уверена, что Диана не станет ревновать. Так смысл притворяться? Если вдруг правда выплывет наружу, сестре будет неприятно, она начнёт сомневаться, что ей не врут ещё и во всём остальном. Конечно, лучше сразу сказать правду.

Но всё это — только в том случае, если Алиса не притворяется. В чём Эдуард уже почти не сомневался. Нет, он ещё продолжал цепляться за своё предубеждение о женщинах, которые просто не могут быть такими, как Алиса, но уже начинал осознавать, что в этот раз он, наверное, ошибся.

В любом случае сейчас не место и не время вновь погружаться в рассуждения. И так потратил несколько часов, отлучившись из офиса непонятно зачем, — пора возвращаться и работать.

Когда я пришла домой, меня слегка потряхивало от пережитого стресса.

Ох уж этот Эдуард… С одной стороны, обаятельный и харизматичный, он мне нравился и был интересен. Я бы не отказалась познакомиться с ним поближе — конечно, только в платоническом ключе, расстраивать Диану собственным интересом к её мужчине я не желала. Увы, любое более близкое знакомство для меня наверняка чревато — я чувствовала, как балансирую между простой симпатией, чувственным наваждением, и искренней, глубокой влюблённостью. Нет, этого нельзя допустить! Для Дианы подобное станет слишком большим ударом.

Но, с другой стороны, Эдуард меня во многом и бесил. Возможно, только из-за этого я ещё и держалась в пределах собственных разумных рассуждений о недопустимости чувств к этому мужчине. Его уверенность, точнее, даже самоуверенность, его пренебрежение по отношению к Диане — вообще непростительная вещь! — и абсолютная властность, убеждённость в том, что всё будет так, как он хочет, — да, раздражали. Мне порой нестерпимо хотелось щёлкнуть его по носу — естественно, в переносном смысле, — чтобы понял: Эдуард Акопян не король мира. И не центр Вселенной. Предполагаю, что он это и сам понимает, но по поведению порой и не скажешь!

Позвонить Диане и пожаловаться на её гипотетического жениха я не могла — днём сестра просила не звонить, аргументируя это своеобразностью своей работы. Более того, она давно приучила нас не звонить ей в принципе — мы всегда ждали, когда Диана позвонит сама. Но это никого особенно не напрягало, ведь звонила сестра каждый день, иногда даже по два раза. Что поделать — такая вот работа. Врачи, спасатели и военные тоже не всегда имеют возможность отвечать на звонки, некоторые ещё и без связи неделями. Так что нам ещё повезло.

Поэтому я терпеливо ждала вечера и возможности поговорить с Дианой. Разумеется, я не собиралась делать так, как просил Эдуард, и скрывать от сестры то, что произошло сегодня днём. Хотя и не сомневалась, что ей будет не слишком приятно всё это слышать. Но что поделать? Врать в данном случае ещё хуже.

Диана позвонила незадолго до ужина, когда мы все пришли домой, но пока не садились за стол. Сначала недолго поговорила с мамой и отцом, а потом уж набрала меня. Я, буркнув, что отлучусь на пять минут, скрылась в нашей с Евой комнате и прикрыла дверь — не хотела, чтобы кто-то ещё знал содержимое моего разговора с Дианой.