Книга Предавший однажды, страница 89 – Анна Шнайдер

Однако она тоже совершила ошибку. Если бы Оля сразу сказала: «Давай просто расслабимся, никто не узнает», Костя, возможно, и не выдержал бы. Ему всегда было мало одной Нади, пусть и темпераментной, и красивой, но одной. Всегда хотелось разнообразия. И тем не менее разнообразие не стоило реальной возможности разрушить собственный брак, поэтому два года назад Костя принял окончательное решение: больше никаких связей на стороне. Но легко говорить «нет» фантазии в твоей голове, и совсем другое — отказывать обнажённой девушке в твоих руках. Да, это было непросто, и если бы Оля не начала признаваться Косте в любви, он бы, может, и не устоял. Потом бился бы головой об стену, но не устоял.

А когда слышишь: «Любимый мой, хороший, как же я тебя хочу», это отрезвляет.

— Стоп-стоп-стоп, — пробормотал Костя, силой отдирая от себя блогершу. — Что за хрень ты несёшь? Какой я «любимый»?

— Самый любимый, — улыбнулась Оля не менее малиновым, чем её халат и волосы, ртом. — Я не так хотела признаться, но раз уж проболталась… Я в тебя влюбилась сразу, как увидела. Ты такой классный! Хочу быть с тобой.

— Я женат вообще-то.

— Значит, разведёшься, — махнула рукой Оля, продолжая улыбаться, и Костя пришёл в ужас. — Это несложно совсем, быстро разведут. Да и дети у вас уже взрослые…

— Чего? — Он чуть за голову не схватился. — Оригинально ты всё за меня спланировала. Может, ты и дату нашей свадьбы назначила?

— Дату — нет, но свадьбу я хочу, — кивнула Оля. — И желательно зимой. Мне так нравятся меховые свадебные накидки! И волосы покрашу перед церемонией в голубой цвет, в тон шубке, буду как Снегурочка. Так и напишу в посте — «свадьба Снегурочки».

— А меня Дедом Морозом нарядим? Или зайцем?

— Не знаю… — Оля всерьёз задумалась. — Но я придумаю. Давай потом поговорим, а сейчас я…

— А сейчас ты наденешь халат, — отрезал Костя, отходя от Оли на пару шагов. — И вот потом мы поговорим.

Увы, но общаться с Олей всегда было сложно по одной простой причине — она, как и большинство современной молодёжи, не нюхавшей пустых полок магазинов времён девяностых и не знавшей, что такое голод, умела слушать только себя. И достучаться до блогерши, которая вошла в режим «я влюбилась» было непросто. Но Косте показалось, что у него получилось. И он даже почти праздновал собственный успех… Но потом умудрился пробормотать во сне Олино имя — и вновь словно погрузился в ад двухгодичной давности.

Костя

Это ж надо было так вляпаться! Ни разу Костя во сне ничьё имя не шептал, даже тех девушек, с кем спал на самом деле. А с Олей ничего у него не было! Не считать же всерьёз один поцелуй, длившийся несколько секунд, после которого он принялся убеждать её, что в любом случае ничего не получится? Конечно, какой дурак может всерьёз считать подобное за измену!

Первой Костиной мыслью было: а не рассказать ли жене правду? Так и объяснить: мол, я не хотел, она сама пришла, то есть сама меня поцеловала, и так задолбала приставаниями, что вон — даже имя её во сне шепчется.

Но потом он представил, как говорит всё это… и внутренне заржал — туфта неправдоподобная. Да ни одна женщина в такое не поверит, особенно когда уже были косяки! Лучше уж всё напрочь отрицать. Деловые отношения, и всё тут. Тем более что это правда на девяносто девять процентов.