Книга Предавший однажды, страница 7 – Анна Шнайдер

Да, я должна быть рада — но почему-то никакой радости я не чувствовала. Мне по-прежнему было неприятно, и что-то свербело внутри, как будто в сердце проделали дырку и теперь в груди сквозняк.

Глядя на своё отражение в дверях вагона, сразу под надписью «Не прислоняться», я поняла, в чём дело.

Я почему-то не верила Косте. Несмотря на всю его убедительность.

Не верила — и всё.

Прохладный мартовский воздух, в котором уже начинало пахнуть будущим теплом и весной, немного освежил меня и заставил приободриться. В конце концов, даже если Костя на самом деле вновь нырнул в интимные приключения, я справлюсь. У меня есть работа, друзья, дети, увлечения. Я цельный человек и не стану погружаться в самобичевание, что бы там ни было. Не буду повторять ошибок прошлого — два года назад мне казалось, что мир рухнул.

Однако мир по-прежнему здесь. Вот он, стоит как ни в чём не бывало. Весна сменяет зиму, за весной придёт лето, мы с детьми поедем на море, будем покупать ракушки — Оксана их коллекционирует — и пить молочные коктейли до тех пор, пока не заболит горло. А потом наступит осень, ребята вновь отправятся учиться, листья пожелтеют… И однажды утром я проснусь и увижу, что опять выпал снег, а стёкла разукрашены инеем.

Порой в этом равнодушном круговороте времён года чудится какая-то жестокость, но на самом деле он же является и утешением. Что бы там ни было, время будет продолжать идти, дети — расти, ночи сменять дни, а солнце вставать именно на востоке, а не на западе.

И эта неизменность два года назад помогла мне понять, что я смогу прорваться сквозь собственную боль и начать жить дальше без неё.

Остались лишь воспоминания.

Надежда

Я познакомилась с Костей, когда пришла работать в «Ямб» — так называется моё прошлое, а у Кости и нынешнее место работы, — огромный издательский холдинг. Я тогда ещё училась в институте на последних курсах, и моя первая должность называлась «младший редактор», иначе — «секретарь редакции». Такой маленький и почти бесправный человек, который совсем ничего не решает и не выпускает, а только заполняет бумажки.

Чем хорошо любое издательство, несмотря на небольшие зарплаты, так это карьерным ростом. И если ты соображаешь и вообще молодец, тебя не оставят заполнять бумажки, а будут двигать дальше. Вот и я через год из младшего редактора превратилась в просто редактора, а ещё через пару лет стала ведущим, то есть могла не только брать то, что мне даст руководитель, но и вести собственные проекты. Естественно, с небольшой оговоркой — если мне удастся их защитить. И защищать эти проекты нужно было у Верхова Леонида Сергеевича — заместителя генерального директора по редакционно-издательской деятельности.

Я его поначалу побаивалась. Большого роста, с всклокоченными полуседыми волосами — в редакциях шутили, что он посидел из-за наших косяков, — громкоголосый, он почему-то всегда являлся на работу после четырёх часов дня, когда я уже начинала клевать носом и ждать свободы, и напоминал мне тайфун в образе человека. Верхов не гнушался материться — правда, не при женщинах — и орал на подчинённых, уже не глядя ни на пол, ни на возраст.

Так уж получилось, что мой стол находился недалеко от его приёмной, и он, проходя мимо меня в первый раз — а мне тогда едва исполнилось девятнадцать, — на мгновение остановился, хмыкнул и сказал так громко, что я подпрыгнула: