Книга Слишком хорошая, страница 94 – Анна Шнайдер

Да, пожалуй, из всех задач, что ставила перед ним жизнь, эта будет самой сложной.

Допив чай, Макс пошёл в прихожую, мальчишки отправились в свои комнаты, а Наташа последовала за ним, чтобы проводить. И когда Карелин сел на пуф и взял в руки зимние ботинки, негромко сказала:

— Спасибо.

— За что? — уточнил Макс, подняв голову и улыбнувшись. — Ужином-то меня ты накормила. Вот, кстати, отличная идея…

— Идея?

— Да. Я теперь должен тебе ужин. Например, в пятницу. Отпустят тебя твои ребята на свидание, как взрослую?

Губы у Наташи задрожали, а потом она фыркнула.

— Не знаю, я не пробовала.

— Не пробовала… — протянул Макс, закончив с ботинками, и поднялся. — Значит, надо попробовать. Но если тебе страшно, я сам могу их спросить. Я точно взрослый.

— Одевайся, взрослый. — Наташа старалась говорить строго, но в её глазах плясали весёлые искры. — Я-то маленькая, значит, мне пора смотреть «Спокойной ночи, малыши» и ложиться спать.

— О-о-о! — Карелин широко улыбнулся, принимая из рук Наташи своё пальто. Надел его и продолжил: — Я так любил эту передачу в детстве, ты не представляешь. Каждый вечер бежал, чтобы сесть перед телевизором. Янку тоже усаживал, она сначала сопротивлялась, когда совсем мелкая была, но потом привыкла и полюбила не меньше. Только мне Хрюша больше всего нравился, а ей — Степашка. А тебе, Наташ?

— Каркуша, конечно, — ответила она серьёзно, но потом не выдержала и засмеялась, когда Макс, понимающе кивнув, заметил:

— Потому что Каркуша самая умная, ясно-понятно.

— Нет, конечно, — покачала головой Наташа. — Просто Хрюша, Степашка и Филя — мальчики, а Каркуша — девочка.

— Женская солидарность, короче.

— Именно.

… Только выйдя из подъезда Наташиного дома, Макс поймал себя на мысли, что беспрерывно улыбается и никак не может погасить эту улыбку. Хотя причин улыбаться-то и нет, если подумать — всего один вечер ничего не значит.

Но это же лучше, чем ничего, верно?

Наташа

Старший зашёл на кухню, когда она уже заканчивала мыть посуду и убирать со стола.

— Мам, я хотел спросить, — начал Димка таким тоном, что Наташа сразу поняла, о чём будет разговор, и мимолётно улыбнулась, стараясь не смотреть на сына. Ей почему-то казалось, что так ему будет легче.

Ох уж эти дети, особенно великовозрастные. Даже вырастая, они стесняются говорить с родителями о чувствах.

— Этот Ма-акс, — протянул Димка и, запнувшись, замолчал. Наташа услышала какой-то странный звук и, всё-таки обернувшись, заметила, что сын нервно скребёт пальцами подбородок.

— Не чешись, денег не будет.

— А? — Старший заморгал на неё глазами, а потом, осознав, что она пошутила, улыбнулся и опустил ладонь. — Ладно, не буду. Так вот, этот Макс… Ты о нём тогда говорила?

Наверное, ещё одиннадцать лет назад Наташа ни за что не призналась бы. Но с тех пор утекло слишком много воды… И она сама давно была слишком взрослой девочкой.

— Да, о нём.

— Хм… — Сын вновь попытался почесать подбородок, но сдержался. — А почему, мам? Я всё смотрел на него и пытался понять. Если он не женат… Нормальный вроде мужик-то. И ты ему явно очень нравишься, это видно.

Последние Димкины слова подействовали на Наташу как удар под дых — неожиданно стало трудно дышать, но она быстро справилась с собой.

А ведь ещё несколько дней назад, спроси её кто-нибудь о чувствах Карелина по отношению к ней, Наташа сказала бы: да ничего он не чувствует, не нужна она ему. И не сомневалась бы в своём ответе нисколько.