Книга Слишком хорошая, страница 4 – Анна Шнайдер

— И ты… — Макс запнулся, кашлянул и сказал гораздо более насмешливо, чем до этого: — И вы, Наталья, садитесь. Тут ещё есть место. Мало ли, сколько нам придётся ждать?

Она уже открыла рот, чтобы отказаться, как вдруг осознала: а ведь Карелин этого и ждёт, зараза такая. Что Наташа откажется и будет гордо подпирать собой стенку лифта, пока они с Дианой сидят, как король и королева, на одежде.

Нет уж! Обойдётся.

— Спасибо, — ответила она с достоинством, подошла и… села.

Вот же блин! Промазала.

И вместо того, чтобы сесть на свою куртку, Наташа села на Карелина!

Макс

Он охнул от неожиданности, когда Касаткина плюхнулась к нему на колени. Причём Макс, понимая, какой Наташа человек, сразу осознал, что она не специально — просто не рассчитала впотьмах расстояние.

Сразу стало очень смешно, а ещё — жарко, и вовсе не потому, что воздух в лифте уже начинал застаиваться.

— Бляшка-деревяшка! — забавно выругалась Наташа, пытаясь встать, но Макс вовсе не хотел с ней расставаться так быстро — поэтому обнял за талию и прижал к себе. Всё его существо захлестнула волна восторга — как огромная волна цунами за миг захлёстывает берег.

Свет от фонарика на мобильном телефоне, который Карелин держал у себя на коленях до того момента, как на них села Наташа, истерично замигал — кажется, телефон куда-то завалился и теперь телепался где-то между их телами и светил то на потолок, то на панель вызова, то Максу в глаз.

— Да ладно тебе дёргаться, — засмеялся он, скользя ладонями по женским бёдрам. У Наташи они, на его взгляд, были идеальными — крепкими и чуть полноватыми — есть за что схватиться. Макс часто залипал на её бёдрах взглядом, когда Касаткина отворачивалась, — ощущая себя вором: знал же, что она не желает, чтобы он на неё смотрел.

И конечно, сейчас она не желала, чтобы Макс её держал. Но он не собирался спрашивать разрешения. От близости единственной в его жизни женщины, которую Карелин так и не смог получить, у Макса затуманился мозг — и неожиданно стало всё равно, что будет дальше. Лишь бы ещё немного, хотя бы несколько секунд, прижимать Наташу к себе.

Какая же она… Одновременно и мягкая, и упругая, где нужно; тёплая, местами даже горячая, а как потрясающе пахнет! Сколько Карелин помнил — Наташа всегда так пахла. Корица и печёные яблоки. Этот запах ассоциировался у него с запахом навсегда потерянного после смерти матери счастья — когда жизнь вроде бы удалась, и денег море, и женщин рядом не меньше — и всё-всё есть, но нет самого главного. Самого сокровенного. Того, ради чего можно отдать все деньги на свете, — но не купить это за деньги, не купить…

— Отпусти, Макс! — тоже внезапно — впервые за одиннадцать лет! — перешла на «ты» Наташа, пихнув Карелина кулаком в бок. И зашипела, по-видимому не выдержав столкновения с его прессом.

— Ударилась? — спросил он с беспокойством. — Ты меньше ёрзай и не толкайся, что ли.

— Макс, ну ты совсем! — возмутилась Касаткина и вдруг замерла. И несмотря на то, что свет от фонарика попадал сейчас совсем не на неё, а на стену слева от них, Макс всё равно разглядел, как расширились её глаза. И как она облизнула губы — нервно, но чувственно.

Нет, а чего она ждала? Елозит по нему, как кошка по коленям хозяина, когда ищет местечко поудобнее, а он должен оставаться спокойным? Ну Макс же не импотент.