Книга Слишком бедный, страница 18 – Анна Шнайдер

Честно говоря, Тимуру даже хотелось, чтобы она написала. Он действительно уже в землю врос за последние пять лет, скоро плесенью покроется. Её очевидный интерес к нему заставлял расправлять плечи и вспоминать о том, что он всё-таки живёт не только ради дочери. Что у него могут быть не только обязанности, но и права, и собственные желания, в отрыве от желаний Миры.

Да, кстати, про желания…

Ни о каких желаниях Тимур старался не думать, когда шёл вместе с Дианой к её дому. Но это было всё равно что повторять про себя известную фразу «не думай про белую обезьяну» — она тут же вылезала и игриво подмигивала, и не думать было невозможно. Как не думать, если девушка рядом с ним настолько привлекательна? И рука у неё волнующе тёплая, и кожа наверняка мягкая, и губы сладкие.

Тимур всегда умел избавляться от лишних мыслей — когда много лет работаешь с подростками, это умение неизбежно тренируется. Во-первых, на уроках не следует отвлекаться, а во-вторых — подростки периодически испытывают учителей на прочность, и способность сосредотачиваться на важном и не обращать внимание на детские подначки — жизненная необходимость.

Но сейчас речь шла всё-таки не о детских подначках, а о девушке, которая ему нравилась. И которой неожиданно нравился он. И бороться с искушением было сложно, но Тимур старался — потому что считал, что не имеет права обнадёживать Диану.

Однако когда она спросила, не проводит ли он её не только до подъезда, но и до квартиры, Тимур не отказался, почувствовав чувственное волнение пополам с предвкушением. Какой-то кошмар! Ему ведь уже далеко не двадцать лет, чтобы мозги туманило гормонами. А их явно туманило, и когда Диана в лифте медленно подняла руку и осторожно, почти невесомо провела ладонью по его щеке, глядя на Тимура с беззащитностью котёнка, который готовится, что его пнут сапогом, он почувствовал, что окончательно пропал.

Потерпел поражение. Не справился. Оплошал. Сдался…

Диана

У Тимура были очень нежные губы, и целовался он совсем не так, как другие мужчины. Когда в голове у Дианы мелькнула эта мысль, ей сразу стало стыдно, и она постаралась поскорее отодвинуть её в сторону. Нет-нет, никаких сравнений!

И всё же…

В тех поцелуях, что Диана получала раньше, было мало именно нежности. Страсть, желание, требовательность, властность — что угодно, но совсем не та трепетность, что исходила сейчас от Тимура. Он не торопился, не давил на неё, бережно приобняв за плечи, и не спешил углублять поцелуй, лаская только губы. Будто Диана была девственницей, которую он боялся испугать.

И это оказалось настолько приятно, что она едва не расплакалась от счастья. Как же хорошо, как славно, когда к тебе не относятся, как к товару, который можно просто взять, если хочется!

Музыка, игравшая в лифте, неожиданно замолчала, затем искусственный женский голос объявил десятый этаж, двери раздвинулись — и только тогда Тимур оторвался от Дианы. Положил руку на её талию и вместе с ней вышел из лифта, глядя в глаза и улыбаясь — так, как ей раньше ещё не улыбались.

Это была улыбка человека, которому Диана искренне нравилась. И который не собирался форсировать события.

— Знаешь, мне впервые за пять лет хочется выкинуть собственные правила ко всем чертям, — негромко признался Тимур, второй ладонью коснувшись щеки Дианы, из-за чего она взволнованно и прерывисто вздохнула. Такое мимолётное, почти невесомое прикосновение — а в её жилах будто огонь вместо крови потёк. — Это удивительно, ведь я знаю тебя второй день.