Книга Почему ты молчала?, страница 75 – Анна Шнайдер

— Не, всё в порядке, — ответил сын, но как-то грустно, а потом и вовсе произнёс то, из-за чего Ксеня сначала оторопела, а после разозлилась: — Просто папа сказал, что вы разводитесь.

Ах, вот оно что! Значит, Яков решил играть на опережение и перетянуть на свою сторону Пашу. Вот гад! Ксеня-то думала, что у неё ещё есть время, она успеет и пообщаться с младшим, и что-нибудь предпринять, а оказывается…

Но нет, мы ещё повоюем.

— Не переживай, — она улыбнулась и, протянув руку, погладила Пашу по голове. — Папа несерьёзно.

— Он не выглядел несерьёзным, — хмуро ответил сын, отстраняясь от её ладони, что Ксене очень не понравилось. — Да и Ваня его поддерживал.

Ещё и Ваня! Предатель.

Ксеня не могла сообразить, что ответить, пока Паша молча ел борщ. Лихорадочно думала, забыв про свой обед, и в итоге, решив, что молчит слишком долго, решила быть откровенной.

— Паш, папа и правда хочет развестись, но я не хочу. Буду стараться, чтобы он передумал. Поможешь мне?

— В чём? — судя по настороженному взгляду, сын в восторг не пришёл.

— Во всём. Папа тебя любит и не захочет уходить, если увидит, что ты переживаешь. Попробуй его отговорить. Можешь поплакать…

Паша почему-то вздрогнул, странно сглотнул и наклонил голову ниже, уставившись в борщ, как в зеркало.

А Ксеня между тем продолжала:

— У папы это так, блажь от обиды. Пройдёт, но нужно постараться. Я буду ласковой, а ты просто канючь побольше и капризничай, как не хочешь, чтобы он уходил, — он и не уйдёт. И не переживай, мы справимся!

— Угу, — буркнул Паша без особо энтузиазма, вздохнул и продолжил есть борщ.

Полина

В какой-то момент я почти перестала волноваться. Возможно, просто перегорело — нельзя же вечно нервничать, никакие нервные клетки не выдержат. Но тем не менее моё странное состояние заметила Иришка и поинтересовалась ещё в автобусе:

— Мам, что-то случилось? Ты какая-то очень задумчивая.

Задумчивая… да, пожалуй.

— Расскажу после ужина, — сообщила я Иришке, изобразив улыбку на лице, и дочь легко отстала. Она мне верила, и раз я обещала всё рассказать — значит, так и будет.

По пути домой мы с бабушкой выслушали кучу впечатлений от группы продлённого дня, куда я определила Иришку, чтобы успевать работать и не слишком загружать маму, — дочь потихоньку знакомилась с одноклассниками и, кажется, начинала определяться, с кем хочет дружить. Нет, она не собиралась ни с кем конфликтовать — просто Иришке кто-то всегда нравился больше, и этим «кто-то», естественно, оказался Паша и несколько девочек. Правда, тут возникал некий диссонанс, ибо выбранные девочки не желали общаться с Нестеровым-младшим, да и мальчик тоже не горел желанием вливаться в женское общество. Иришку он почему-то выделял, а вот на остальных, по словам дочери, «шипел, как мадагаскарский таракан».

— Забавное сравнение, — засмеялась я, услышав подобное от Иришки, и она хмыкнула:

— Паше тоже понравилось!

— А ты ему сказала? — удивилась моя мама, и наша девочка кивнула.

— Ага. Так и заявила — мол, шипишь на всех, как мадагаскарский таракан. Он очень смеялся! Говорит, брат называет его ёжиком. Но таракан точно круче! Ёжик — это мило, а таракан — не мило.

— Милым, в общем, он быть не хочет.

— Точно.

Я уже не удивлялась тому, что Иришка нашла общий язык с Пашей, — учитывая их характеры, они, видимо, представляли собой воплощение фразы «противоположности притягиваются». Главное, чтобы вектор потом резко не поменялся, оттого я собиралась подбирать все возможные аргументы для того, чтобы заставить Иришку не раскрывать правду своему соседу по парте.