Книга Почему ты молчала?, страница 102 – Анна Шнайдер

— Так ты уже с ней познакомился, — поддразнил его Яков.

— Это не считается.

— Значит, на следующей неделе. Но в какой день, пока сложно сказать.

Ваня понимающе кивнул, и оставшиеся пару минут до школы они больше не разговаривали.

Яков

Кроме Вани, нужно было ещё рассказать про дочь родителям, но это далось Якову проще. Он позвонил матери в обеденный перерыв и поведал обо всём случившемся восемь лет назад — осторожно, деликатно, но Ольга Витальевна тем не менее разволновалась.

— Какой кошмар, Яша! — всхлипнула она, когда он закончил, рассказав в том числе и о том, что Иришка и Паша учатся в одном классе и сидят за одной партой. — У меня есть внучка, а я и не в курсе!

На заднем плане раздался звон, а затем голос отца Якова проревел:

— Что-о-о?!

— Погоди, Миш, — шикнула на него Ольга Витальевна. — Я сейчас всё тебе передам, что Яков сказал, не мельтеши у меня перед глазами. Погоди, дай нам пообщаться!

— У сына есть внебрачный ребёнок? — бушевал Михаил Александрович, а Яков слушал его голос и улыбался. Отец всегда был таким — быстро загорался, но и успокаивался тоже быстро. — Пусть приезжает, я ему задницу-то надеру!

— Обойдёшься!

Ещё минуту родители продолжали пререкаться, а Яков ждал, уделяя внимание обеду. Он успел доесть суп, когда по тишине в трубке понял, что мама, кажется, умудрилась угомонить отца.

— Фотографии пришлёшь? — пробормотала Ольга Витальевна, когда Яков кашлем напомнил о себе. — Хоть посмотреть на внучку. Эх! Мне теперь ещё стыднее.

— Почему?

— Потому что если бы не мы со своими уговорами, ты бы развёлся. И жил бы сейчас наверняка с этой Полиной и своей дочерью. И был бы счастлив.

— Ну, за счастье не ручаюсь, кто знает, как бы сложилась жизнь. Но ты поменьше об этом думай, мам. Всё-таки решение дать нашему с Ксеней браку шанс было моим, я взрослый человек. Не надо брать вину на себя.

— Хочешь сказать, мы тебя не подтолкнули?

Этого утверждать Яков не мог. И врать матери не стал.

— Меня подтолкнуло многое. В то время рана от предательства Ксени ещё кровоточила, я был обижен, но любовь во мне жила. Да, она была сильно травмирована, разочарована — по сути, это уже была не любовь, а агония, однако понял я всё гораздо позже. А тогда я думал, что должен дать нам шанс, что не зря появился ребёнок, что я обязан быть мудрее, думать не только о собственных обидах. В целом, наверное, правильные рассуждения, но ни к чему хорошему они не привели. Благими намерениями, как говорится. А ещё… Знаешь, с тех пор, как я вновь встретил Полину, мне начало казаться, что я не смог простить Ксеню именно потому что к тому времени уже успел её разлюбить. Я не до конца это осознал, да, но это как маленькая трещинка в фарфоровом блюдце — сначала незаметная, затем она становится всё больше и больше… пока блюдце не рассыпается осколками прямо у тебя в ладонях.

— Красивый образ, — вздохнула Ольга Витальевна. — Ты всегда умел подбирать сравнения, Яш… Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты хочешь не только развестись с Ксеней, но и сойтись с Полиной?

— Ты всё правильно понимаешь.

— Удачи, сын, — серьёзно откликнулась его мама. — И с разводом, и с этой девушкой, и со всеми твоими детьми. Будет сложно…

— Я знаю. Но чем сложнее дорога к счастью, тем оно ценнее. Главное — не сворачивать. Я свернул восемь лет назад, но пора возвращаться на правильный путь.