Книга Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь!, страница 71 – Ксюша Иванова

Обнимаются. Ревут. Ну, и хорошо, что мать скандал не стала закатывать. Ну, и молодец, что так...

Ну, вот...

Какой-то мудак там, с новой бабой, спит себе спокойно, обожравшись новогодних салатов. А его бывшая и маленькая дочка такое горе пережили.

И новая баба у этого мужика - тоже сука ещё та! Как можно было ребенка отпустить одного! Да еще и наговорить всякого.

Как там бабуля говорит? Никому не нужны чужие дети? Никому. Но сочувствие же какое-то быть должно?!

Подвожу их домой. Мать, видимо, на отходняках от пережитого, сбивчиво рассказывает:

-Вы понимаете, мы с Катюшей поругались! Я и так на нервах вся из-за Сергея! Ну, что ушёл он... А тут она пристала. Мол, поехали на праздниках на турбазу, на которой мы в прошлом году семьёй отдыхали, на лыжах кататься. А мне... Ну, какие мне лыжи сейчас?! Да и он мне еще грозит, что за дом надо будет при разводе половину денег ему отдавать. А где мне их взять? А на лыжах - это дорого же! Ну, я и психанула на неё. Сорвалась. Наорала. Что-то разбила даже. Потом стала на стол накрывать - развод-разводом, но праздник же, а в доме ребенок. Зову, чтобы помогала. А её нету! Я пол города оббежала! Так испугалась...

-Мамочка, прости!

-Ты только не убегай больше, прошу тебя...

Перед тем, как высадить, беру у них телефон мудака-отца. Зачем? Хер его знает. Но так и подмывает пару ласковых сказать.

И, наконец, с чувством выполненного долга еду обратно к Нео...

С порога слышу причитания бабули.

Это страшно. Потому что она может делать что угодно - смеяться, ругаться, молчать, но вот чтобы плакала! Нет, такого я не припомню.

Не разуваясь, забегаю в её комнату.

Такой же испуганный, как и я, Феофан Григорьевич суетится рядом с ней со стаканом воды.

Бабуля рыдает, в подушку.

-Ба, что случилось?

-Я этого не переживу! Такой позор! - успеваю уловить в её словах до того момента, пока она не осознаёт, что я вернулся и не поворачивается ко мне. - Лëвушка, внучок, немедленно едем в больницу! Сейчас же!

Феофан жив, она сама на вид вполне здорова. Кому понадобилось в больницу?

-С Нео что-то случилось?

Замирает на кровати, поворачивает голову ко мне.

-Не знаю. Она не возвращалась из магазина.

Как не возвращалась? Уже вечер!

Может, бабуле кто-то сообщил, что с Нео что-то случилось?

-Ба! Тебе сказали, что Нео в больнице?

-Лев! Причем здесь она? - хмуро сводя брови к переносице, бабуля садится на кровати, отталкивает протянутый Феофаном стакан. - Убери эту воду! Не хочу я пить! Такое натворили! Изверги!

-Да что случилось? - начинаю закипать я - бабуля умеет навести шороху, ничего толком не объяснив. - Ты можешь мне нормально объяснить?

-Это ты мне потрудись объяснить, Лев, как такое могло тебе и твоей жене прийти в голову, чтобы при живых родителях, да при живой бабке, ребеночка оставить в больнице? В войну не оставляли! От голода помирали, а детей не бросали! А вы...

Снова начинает плакать, вытирая слезы протянутым Феофаном платком.

-Эээх, - Феофан Григорьевич одаривает меня осуждающим взглядом.

-Так. Постойте! Изабелла вернулась? - доходит до меня. - А Нео? Неонила где?

Но мне не отвечают, видимо, решают, что дальнейшего внимания в виду содеянного я не достоин.

Разуваюсь. Раздеваюсь. Собираюсь с мыслями.

Я очень надеялся, что после вчерашнего идиотского дня со всеми его нелепыми событиями, сегодня в моей жизни наступит хоть какая-то, путь короткая, но передышка. Хоть пару дней бы спокойно пожить, как все нормальные люди!