Книга Измена. Я выбираю (не) тебя, страница 23 – Лена Грин

— В тебе сочетаются спокойствие и дикая страсть.

— Ну не в один же момент, — лениво ответил он.

— И всё равно. Я думала, такие страстные мужчины должны быть вспыльчивы. А ты даже во время драки… не знаю, не вышел из себя.

— Опыт, — коротко ответил он.

— Ты о чём? — я приподнялась на локтях и взглянула на него, удивлённая его загадочным тоном.

— Ну, я не всегда ландшафтным архитектором был, — помолчав, произнёс Дима. — Раньше моя жизнь была связана со службой. Сначала армия, потом спецвойска.

— Правда? — я была по-настоящему удивлена. — Это с тех времён у тебя шрам?

Я провела пальцем по следу, оставшемуся на плече, ощущая подушечками пальцев неровности кожи. Этот шрам словно открыл для меня новую сторону Димы, неизвестную и интригующую.

— Угу, — пояснений он не дал.

Я не стала копать дальше. Видимо, это не та тема, которой он сейчас хочет со мной делиться. Но я взглянула на него по-другому. Теперь я понимала, откуда это спокойствие и даже циничность.

— Но как ты тогда попал в ландшафтный дизайн?

— После службы… Я захотел полностью поменять свою жизнь. Наверное, это самое мирное, что я смог для себя найти, — объяснил Дима. — К тому же я люблю контроль, чтобы всё было чётко и ясно, а планы выполнялись как надо. Может, это отнимет немного моих очков в твоих глазах.

— Боже, ты прав, это огромный недостаток! — я сморщила нос. — Как я смогу это принять?!

Он усмехнулся и притянул меня ближе, поцеловав в макушку. Впервые за долгое время мне было легко и спокойно. Пригревшись в крепких руках Димы, я уснула.

А наутро мы решили возвращаться в Москву. Я немного стеснялась встретиться с коллегами перед выездом, но Эльвира удивила меня.

— Это было так захватывающе! — шепнула она мне. — Как в кино!

Я с недоверием воззрилась на неё. Вечно правильная Эля восхищается мужской дракой? Мир перевернулся!

На Диму поглядывали с уважением, но он этих взглядов будто не замечал. В дороге мы держались за руки, каждый думая о своём. Я размышляла о том, что будет дальше, задавалась вопросом, насколько серьёзно Дима воспринимает меня.

А на въезде в Москву мне позвонил папа. Его голос был взволнованным.

— Катенька, милая, у нас беда. Вика пыталась покончить с собой. Приезжай в больницу.

— Катя, что случилось? — из шока меня вывел твёрдый голос Димы.

— Сестра пыталась… — я не смогла договорить, горло сжало судорогой.

— Куда ехать?

Я схватилась за рациональность Димы как за спасательный круг. Сначала в больницу, всё остальное потом. Мы рванули туда, и, пока ехали, мои мысли метались от «вот идиотка» до «зачем ей вообще это делать?». Артём отказался нести ответственность? Что между ними произошло? Писать или звонить ему я не стала. Не до него сейчас.

Дима сжимал мою руку, успокаивая. Как хорошо, что он рядом. Настоящая скала, за которую можно зацепиться, чтобы не унесло течением.

Приехав, мы рванули в приёмный покой. И как назло, очередь. Бедная медсестра не справлялась с нагрузкой. Что тут у них случилось? Какое-то столпотворение. Дима снова взял всё на себя и выяснил, куда нам идти.

Встретив родителей, ожидавших новостей, я поразилась, что с людьми делает горе. Папа сидел, уронив голову на ладони, переживая всё внутри себя. На маме тоже лица не было, но она вышагивала по коридору, не зная, что ещё делать. Увидев меня, она переключилась в другой режим.