Книга Измена хуже предательства, страница 79 – Лита Летинская

Сердце подпрыгивает к горлу от этого сообщения. И бьется птицей в грудной клетке. Так страшно, что он мне скажет? А вдруг это все, конец всему нашему общению и ребенок ему будет не нужен. Судорожно пытаюсь вспомнить на каком месяце Лика и никак не могу подсчитать. Мозг словно окутало зыбким туманом и не получается сосредоточится.

Выходит, все это время я только и ждала, что Радим ко мне вернется. Узнает о беременности и хотя бы будет участвовать в жизни малыша. Но теперь я в этом не уверена. Если ему не нужен будет этот ребенок, мой малыш? И тут же пугаюсь, а вдруг своими переживаниями растревожу малыша? Я накрываю ладонью живот. Он мирно спит, не чувствуется ни шевеления, ни толчков. Спи мой малыш. Я успокоюсь и все будет хорошо.

Я отвечаю коротким словом:

"Ок"

Одна галочка появляется под сообщением и так остается сколько бы я не гипнотизировала свой телефон. Оно висит непрочитанным даже вечером, когда я уже дома.

После ужина остаюсь на кухне помочь маме, преследуя свою цель. Едва дожиаюсь, когда папа выйдет из кухни, мы по прежнему стараемся беречь его. После минутного молчания, не выдерживаю и выпаливаю:

— Мам, Радим спрашивал обо мне?

— Мам, Радим спрашивал обо мне?

Я сгружаю посуду в мойку. В ожидании ответа сажусь обратно за стол. Мама не доверяет мне мытье посуды с тех пор, как я чуть не упала в обморок прямо в узком проходе между холодильником и кухонным гарнитуром, разбив при этом несколько тарелок. Прошло уже пару месяцев и приступы головокружения отступили вместе с токсикозом, но мамино доверие не удалось вернуть.

— А как же, подскочил, ввалился на кухню как медведь, искал чего-то. Спросил где ты.

На последней фразе я сажусь напрягшись, в предвкушении дальнейших подробностей, но мама неумолима, продолжения не следует. Она размеренно намывает посуду в тишине, а я сдуваюсь как шарик.

— Вижу у вас все наладилось. — продолжает она, заметив мою реакцию, — Рассказала наконец. Вот и славно. Давно пора. А то, как малыша растить без отца?

Замираю, а о самом главном я, конечно, и не сказала. Мог он догадаться по моему животику? Мог же.

Не знаю куда спрятать от мамы глаза, они беспорядочно бегают по кухне в поисках ответа. Понимаю, что выдам себя таким поведением и хватаю свою кружку, пряча взгляд уткнувшись в остывающий чай.

Мама стоит у мойки и не видит моих метаний, а когда оборачивается на мое молчание я уже пью чай, уткнувшись взглядом в конфетницу.

— Ты что ему не рассказала?! — тарелка выскальзывает из ее рук со звоном падая в мойку.

Все же, провести маму не удалось. Знает меня как облупленную. И мое молчание сказало само за себя, конечно выдало меня.

— Что ж вы делали всю ночь?

— Мааам! — возмущенно пищу.

— Ну, ладно, пол ночи? — снисходительно сокращает срок мама.

Мои щеки горят, краснею как школьница, а мне на минуточку уже двадцать шесть! Стыдно-то как, мой взгляд снова мечется по кухне, не зная где спрятаться.

— Ты ж на узи ходила, хоть снимок показала ему, раз язык у тебя не ворочается.

Тяжело вздыхаю. Разве я об этом думала вчера? Мысли плыли совершенно в другом направлении.

А снимок так и лежит в сумочке. Никем не увиденный. Я его так и не показала никому, даже родителям. Просто забыла обо всем, слишком напряженным был вечер.