Книга Измена хуже предательства, страница 3 – Лита Летинская

Я прикрываю глаза, чтобы сглотнуть, подкативший снова ком. Глубоко вздыхаю, чтобы утихомирить взбесившийся пульс. А когда открываю, Радим вдруг порывисто и очень крепко меня обнимает.

— Прости, — шепот на ушко, едва слышный, что, кажется, он мерещится мне.

Радим с легкостью отстраняется. Уходит, забирая с собой мой смысл жизни. Мне остается лишь шлейф его парфюма и стылая пустота. Он, что и правда от меня ушел? Настолько нелепой кажется эта мысль.

Дверной звонок выводит меня из ступора. Я порывисто кидаюсь к двери. Божечки, неужели Радим что-то забыл? Я отщелкиваю замок.

Но на пороге незнакомый мужчина. И он голый! Ну, почти.

Он стыдливо прикрывается какой-то тряпицей.

И нагло протискивается в мою квартиру!

"Вот это наглость" — первая моя мысль.

— Вы, что себе позволяете? Сейчас же выйдите! — восклицаю я возмущенно, раскрывая дверь пошире. На то две причины: не хочу оставаться одна с незнакомым мужчиной, вызывающим опасения и лифт продолжает гудеть, давая мне надежду, что сейчас вернется Радим и это все окажется розыгрышем. Наверно я слишком много смотрела пранк-видео, раз еще на что-то надеюсь.

— Не могу, — беспечно заявляет незнакомец, хлопая ресницами.

— Как это, не можете? — я опешила. Как можно быть таким наглым и бесцеремонным? Откуда-то же он вышел в подобном виде?

Мужчина непринужденно пожимает плечами, отчего тряпочка, которой незнакомец прикрывает самое "ценное", начинает опасно сползать.

Нет, я не смотрю туда! Просто рельеф тела завораживающе перекатывается. Он в меру подкачен, руки и плечевой пояс красиво прорисованы мышцами и тугими венами. Тот рельеф, что никак не удавался Радиму, сколько бы он не трудился на тренажерах в спортзале.

И вот эти косые, V-образные, внизу живота… Восемь кубиков. Нет. Их я тоже не считала, они сами посчитались.

Звук открывающихся лифтовых дверей прервал мое постыдное занятие. Я таки оторвала взгляд от залипательного рисунка вен его рук и подняла на лицо незнакомца. Его выражение тут же отрезвило меня. Стоит, не может спрятать улыбочку. Наглец!

Из лифта вышел сосед, поздоровавшись и не дождавшись моей реакции, он направился к своей двери, гремя связкой ключей в руках.

Я запоздало бросила ему приветствие в спину. Тут же ощутив, как загорелись мои уши. Так всегда бывает, когда я попадаю в неловкую ситуацию. Вот как, у Пиноккио рос нос, а у меня пылают уши.

И хоть наглого незнакомца не было видно из подъезда, я все равно сгорала от стыда, от всей нелепости ситуации. Он надежно спрятался за стеночкой. Знал, куда нырнуть, чтобы его не было видно.

Я развернулась снова к бесцеремонному гостю, намереваясь, наконец, выгнать. И замерла.

Он смотрел на меня так жалобно, держа палец у губ, а потом сложив обе руки в умоляющем жесте.

Тут меня, как громом поразило, ко мне пришло понимание, из чьей квартиры он вышел. И тут же мой настрой переключился с решительного, на очень решительный.

Сосед, погремев ключами и дверным замком, скрылся за своей дверью.

А я почему-то шепотом спросила:

— Вы из сто седьмой вышли? — получилось строго и обвиняюще.

Теперь, когда угроза соседом миновала, наглец встал расслабленно и небрежно.

А меня такая злость взяла. Ведь я поняла, что он любовник соседки, жены того самого соседа, что прошел сейчас мимо меня.