Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 18 – Лита Летинская

Медленно за ней еду, на перекрестке останавливаюсь, слежу, как быстрым шагом к дому идет, за воротами своими прячется. Тогда на свою улицу заворачиваю. Мне чудится ее свежий, цветочный аромат до сих пор в машине витает. Дышать — надышаться невозможно.

У ворот своего дома останавливаюсь. Не спешу выходить, не хочется, еще немного это чувство сохранить, оставить для себя в закоулках памяти.

Машину во двор загоняю. В гараже только одно место — для отцовской. Моей приходится под открытым небом ночевать. В зеркало заднего вида смотрю на свое отражение. На той стороне, к которой Аленка руку тянула и вправду ссадина небольшая. Не чувствую ничего. Нужно в душ заглянуть пыль дорожную смыть и переодеться.

У ворот школы сегодня куча родственников толпилась. Все переживают, как дети их справятся. Пришлось машину подальше ставить, хоть и торопился ко времени успеть. На территорию посторонних не пускали. Тем дай только немного воли, они балаган под окнами школы устроят. Прошлые года так и случалось, в этот раз только выпускников на экзамены впускали. Оно и к лучшему, меньше свидетелей на заднем дворе было.

Как услышал от Руслана, что Аленка сегодня колечко надела, да он его для меня выпрашивал, так кровь в венах взбурлила. Говорил же ему не вмешиваться, сам этот вопрос с Аленкой решу. Брат у меня слишком инициативный, если надумал что-то, обязательно сделает. Пришлось ему немного мозг вправить, тем способом, который он понимает — кулаками. И все равно до конца не уверен, отбилась ли его инициатива и желание вмешиваться.

В дом прохожу. Мама, как обычно, на кухне суетится. Наспех душ принимаю, переодеваюсь. Перед матерью неудобно в помятом виде показываться.

— Алан, как экзамены сдал? Все задания сделал? — не на шутку переживает.

Стараюсь к матери той стороной, где ссадина на скуле не поворачиваться. Шум ведь поднимет, причитать, переживать начнет.

— Кушать хочешь? Садись, накормлю тебя.

— Спасибо, мам, очень проголодался.

За стол сажусь и передо мной сразу тарелка с супом наваристым и корзиночка с хлебом свежим, нарезанным появляются. Аромат такой, что язык сразу проглотить хочется.

Мама суетится вокруг. Не люблю, когда рядом мельтешат, не выдерживаю:

— Садись мам, рядом, отдохни, покушай со мной.

— Да сыта я, сынок, некогда мне сидеть.

Из кухни уходит, в покое меня оставляя.

После обеда хочу отдохнуть немного, но на улицу выглядываю и вижу то, что снова кровь в моих венах поднимает. Быстрым шагом во двор вылетаю.

— Мам, что ты делаешь?

Она из машины моей вылезает.

— Да я всего лишь хотела пыль протереть, да помыть немного, чтоб чисто было.

Да никогда ей не разрешал пыль протирать в своей машине.

— Мама! Я сам свою машину мою, не смей!

— Да как же так, Алан, ты меня обидеть хочешь? — расстройство в голосе дрожит.

— Нет, конечно, — вид расстроенный ее, смягчает, тон поубавить заставляет. С матерью разговариваю все же. — Мам, не нужно машину трогать, я сам с ней справляюсь, тебе дел по дому хватает, — обнимаю за плечи, чтобы не обижалась и зла на меня не таила. Мама ранимая очень.

— Всего лишь помочь тебе хотела, чтобы не отвлекался от подготовки к экзаменам.

— Спасибо, мам, я сам, не маленький уже.

Вздыхает тяжело в моих руках. Трудно ей свыкнуться, что вырос уже. Всегда младшим был