Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 35 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Ксюша! — Замечает меня, рывком тянет к себе и резко захлопывает окно. — Твою мать, ты совсем с ума сошла⁈ Стоишь перед открытым окном голая! Чего ты добиваешься⁈

А я смотрю на него, нахмуренного, сердитого, и задаю единственный вопрос, который внезапно становится для меня жизненно важным.

— Почему ты не пришел?

Он глядит на меня с недоумением, как на безумную. Может, я и есть безумная? Может, я сошла с ума, просто не знаю об этом?

— Я спал. Ты же сама сказала не приходить. — выдает он самый очевидный ответ, не выпуская меня из своих объятий. — Я решил, ты поспишь, я тоже отдохну.

— Ты спал, — повторяю его слова. — Получилось отдохнуть?

Он не отвечает. Пристально вглядывается в мое лицо в поисках подвоха. А я просто хочу узнать, смог ли он на самом деле выспаться?

Он молчит.

А потом просыпаются дети. Видят нас с ним, стоящих у окна, обнимающихся. Подходят, подставляют макушки для утреннего поцелуя и кидаются к елке. В их картине мира всё стабильно.

«И это ты хочешь разрушить?»

Следующие несколько дней сливаются в один долгий, нескончаемый бред. Длительный стресс такой силы и мороз сделали свое дело, и, совершенно обессилев и физически, и морально, я слегла.

Я редко болела. Даже находясь в прямом контакте с заболевшими в сезон детьми. Даже когда все вокруг чихали, кашляли и стонали от ломоты. Это был драгоценный дар небес, потому что всегда активная, решительная, я ненавидела то состояние немощи и зависимости, в которое погружали людей вирусы. Но если уж я умудрялась заболеть, то делала это весьма самозабвенно: не сбиваемая температура под сорок, потеря связи с реальностью, боль в каждой клетке тела, раздирающий легкие кашель…

Чтобы не омрачать детям долгожданные каникулы, Карен отвел их к своим родителям. Собрал небольшую сумку с вещами первой необходимости и просто поставил перед фактом. Я не могла возразить — прекрасно понимала, что в недолгие промежутки прояснения едва буду в состоянии хотя бы о себе позаботиться.

Все это взял на себя он. Не отходил ни на шаг, пока я находилась в бессознательном бреду. Связь в семейным врачом, прием препаратов, ингаляции… Он буквально носил меня на руках до ванной и обратно, переодевал, кормил, сбивал температуру — и так по кругу, пока наконец через несколько дней я смогла самостоятельно взять в руку ложку и поесть немного бульона.

— Не досолил, — хриплю и откладываю в сторону приборы.

— Ну, наконец-то, — улыбается муж, — узнаю свою жену.

— Хочешь сказать, я всё время недовольна? — Его слова неприятно кольнули, хотя я и понимаю, что за ними нет намерения меня обидеть.

— Хочу сказать, что рад видеть, как ты снова хоть что-то замечаешь. — Он забирает поднос и ставит его на прикроватный столик, не переставая улыбаться. — Ксения Викторовна, ты умеешь болеть, как никто другой.

Отвечаю на его реплику слабой, вымученной улыбкой. Помню, как он испугался, когда впервые пришлось пережить эту пытку. Мы с ним шутили, что он прошел боевое крещение и теперь может подавать документы в медицинский ВУЗ.

— Какое сегодня число?

— Пятое.

— Господи, все каникулы проболела… — пытаюсь приподняться на постели. Карен без слов понимает, встает и начинает поправлять сбившиеся за спиной подушки, чтобы мне было удобно.

— А чего ты ожидала, когда в одном тонком открытом платье на морозе стояла? — ворчит он. — Как детский сад, честное слово.