Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 45 – Аника Зарян

Прохожу в комнату, которая скоро станет кабинетом Кати, а пока выполняет роль и кухни, и моего кабинета, потому что только в ней уже есть стол, кресло, электрический чайник и новый двухстворчатый шкаф для документации и личных дел.

Артём следует за мной.

— Ты напряжена, – отмечает он.

И как ему это удается? Сразу понимать, что со мной происходит? Что тогда, в баре, что сейчас...

— Сегодня был суд. – отвечаю на непрозвучавший вопрос и уточняю: – Первое заседание.

Открываю дверцу шкафа, достаю сахар, заварочный чайник, чай с бергамотом и два одноразовых стакана для горячих напитков. Включаю чайник.

— Плавали, знаем, – говорит он серьезно.

— Ты был женат? – вспоминаю его слова в день нашей случайной встречи в ресторане вместе с Анатолием Вадимовичем.

— Был, – подтверждает он легким кивком, но видно, что не горит желанием говорить об этом. – Давно и недолго.

Чайник наконец закипает. Заливаю кипяток в заварочный чайник.

Комната сразу заполняется ароматом бергамота – терпким, с горчинкой.

— Люблю его за стойкость. – отмечает Артём, наблюдая за моими действиями. – Даже если перезаваришь – вкус не испортится.

Киваю рассеянно.

— А дети есть? – Жду, пока чаинки раскроются.

— Есть сын. – в его голосе чувствуется одновременно гордость и тревога. – Ему сейчас двенадцать. Сложный возраст, конечно. А тебе это предстоит в двойном объеме и одновременно.

— Мои уже сейчас не дают расслабиться, – признаюсь, распределяя заварку по стаканам.

— А сюда ты пришла, чтобы расслабиться?

— Сама не знаю, если честно, – заливаю кипяток в стаканы, ставлю чайник обратно, придвигаю поближе к нему его чай. – Не могу себе места найти.

Беру в руки свой, чтобы пригубить, морщусь и тут же возвращаю обратно. Слишком горячий. Артём почему-то к своему чаю даже не притрагивается.

— Не бойся, всё будет хорошо, – произносит он низким, грудным голосом. Таким же, как тогда, на парковке бара, когда он сказал «мне не всё равно», мягко удерживая меня за плечи.

Мы стоим напротив друг друга. Он – прижавшись спиной к дверному косяку. Я – в двух шагах от него, рядом со столом. И хоть мы знакомы уже четвертый месяц, я будто впервые по-настоящему смотрю на него. Высокого, хорошо сложенного – видно, что он следит за собой, с аккуратно уложенными набок волосами цвета каштана, четкой линией скул, теплым взглядом светло-карих глаз с неглубокими лучиками морщин вокруг них, твердой линией губ, будто застывших у ухмылке.

— Я всегда рядом, если что.

— Что ты... – хочу спросить «имеешь в виду», но замираю по его пристальным взором. Цепким, жаждущим, тягучим.

— Я с тобой, Ксюша.

Он порывистым шагом преодолевает и без того небольшое расстояние между нами, останавливается.

Невесомо проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. И неожиданно для самой себя, я не пугаюсь этой волнующей близости. Меня не прошибает током, не отбрасывает от него, нет. Мне становится спокойно, легко. Так легко, как давно не было. Мне хорошо.

«Может быть, это знак?»

Меня снова накрывает волной воспоминаний и ощущений: как он бережно несет меня на руках к своей машине, как выступает против взбешенного Карена, как улыбается, увидев меня у лифта, как с тревогой наблюдает за медсестрой, которая измеряет мое давление после обморока. И каждый раз буря отступает перед безмятежным спокойствием его цепких глаз.