Книга Измена - дело семейное, страница 28 – Аника Зарян

Ну что я, как не родная?

Засыпаю, как только голова касается подушки. И думаю, что просплю как минимум до полудня, но нет.

Утро наступает слишком быстро и слишком громко.

За дверью спальни отчетливо слышен хриплый голос Ситова. Накидываю на себя халат, выхожу. Сонный Олег стоит напротив брата. В глазах – тоска, руки сжаты в кулаки.

Заметив меня, муж расправляет плечи, будто готовится в бой за мою поруганную честь.

Какая прелесть...

Но Ситову, кажется, на него плевать. Даже не смотрит.

Впервые с той ужасной ночи вижу Пашу. И снова ловлю себя на том, что нет во мне никакой злости к нему.

Великан, заметив меня, виновато опускает глаза.

— Наташ, доброе утро.

— Привет, Паш.

— Я, это... За сыном. Я знаю, что он у тебя остался.

— Он спит.

— Я подожду. Можно?

— Ну, жди. – указываю ему на диван.

А сама возвращаюсь к себе, чтобы доспать. Я слишком устала, не хочу ни о чем думать. Но из детской раздаются голоса. Тихонько заглядываю – не спят. Сидят полусонные рядом на тахте, о чем-то разговаривают. Захожу.

— Лёш, папа хочет тебя видеть.

Он мгновенно округляет глаза.

— Какой папа? – смотрит напряженно.

Ловлю удивленный взгляд дочери.

— Твой. – веду плечом, почему-то уточняя: – Паша.

В его глазах нет ни радости, ни облегчения. Одна лишь усталая настороженность.

— Ладно, – коротко говорит он и начинает одеваться.

Через пять минут они оба стоят в прихожей – огромный, помятый Паша и его низкорослый, худенький сын, старающийся не смотреть ни на кого. Паша кладет руку на плечо мальчику, тот слегка вздрагивает.

— Мы пойдем. – говорит мне Паша. – Спасибо, что приютила.

— Лёш, ты точно хочешь идти?

Мальчик кивает, глядя в пол. Больше он не говорит ни слова. Дверь за ними закрывается.

В прихожей воцаряется гнетущая тишина.

Олег стоит, прислонившись к стене.

— Ну, кхм-кхм, вот, – срывающимся голосом произносит он. – Остались мы вдвоем. Можешь меня добивать, последствия беру на себя.

Он и раньше так делал, когда мы ссорились или спорили о чем-то. Старался перевести в шутку, разрядить обстановку какой-то нелепой фразой. И ведь это всегда срабатывало. Я улыбалась, напряжение уходило, и разговор продолжался легче, проще.

Но раньше между нами не было пропасти. Была любовь, уважение. Счастье было...

Раньше мы были одним целым. Командой. А сейчас я смотрю на человека, с которым прожила столько лет, и не чувствую ничего, кроме усталости. Ни злости, ни жалости. Пустота.

— Я не собираюсь тебя добивать, Олег. Я устала. И мне всё равно на последствия.

Он понимает, что я не шучу.

— Родная, умоляю, дай мне возможность всё исправить.

Подходит вплотную, берет меня за плечи.

— Пожалуйста, Наташ... Посмотри на меня. – поднимает мою голову за подбородок так, что мы встречаемся взглядами. – Скажи, что мне сделать, чтобы ты дала мне шанс?

В его глазах – боль. На лице муки совести.

— Если бы я не видела... – болезненно поджимаю губы. – Если бы своими глазами не видела, понимаешь? Возможно, смогла бы. Но я не могу. Не могу забыть, не могу, как сейчас говорят, развидеть. Не могу найти этому объяснение, Олег. Не могу! Разве мы не были счастливы?

— Были. – шепчет с жаром.

— Разве я была тебе плохой женой?

— Нет, конечно, нет! Наташ, ты...

Я срываюсь на крик. Он сильнее прижимает меня к себе. А я не отталкиваю, понимая, что это последний раз, когда мы с ним касаемся друг друга. Разрешаю себе эту секундную слабость. Как будто мне снова двадцать. А он снова смотрит на меня так, словно я единственная женщина во всем мире. А потом вспоминаю. И мне хочется умереть.