Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 49 – Магисса

В трубке повисла пауза. Послышался шорох простыней и звук зажигалки. — Ой, Зойка... Выгнал, да? Или сама? Ой, беда-то какая... Ну ты не плачь, сейчас мужики все такие, у меня вон Ленка тоже... — Ира, отставить влажность, — перебила я её. Мой голос звучал сухо, как треск рвущейся ткани. — Мне не нужна жилетка и психотерапия. Мне нужны квадратные метры. — А... Ну да, — она осеклась, моментально переключаясь на рабочий тон. — Поняла. Бюджет? — Бюджет «эконом минус». Район не важен, хоть Капотня, хоть промзона. Требования жесткие: первый или второй этаж (у меня оборудование тяжелое), надежная проводка и отсутствие хозяев-надзирателей. — Зой, ну ты чего... У меня есть студия на Речном, приличная, но там тридцать пять плюс залог... — Нет. Двадцать пять — мой потолок. И без залога, если можно. У меня сейчас кассовый разрыв. Я платежеспособна, ты меня знаешь, но первый взнос будет минимальным.

Слышно было, как Ира застучала по клавишам ноутбука. — Двадцать пять сейчас даже в области трудно найти, цены взлетели... Слушай, есть вариант. На Щелковской. «Бабушкин вариант» в прямом смысле. Хозяйка померла полгода назад, внук сдает. Ремонта нет, мебель — ровесница революции, обои местами отходят. Но чисто, насекомых нет. И внуку плевать, кто там живет, лишь бы деньги капали и соседей не топили. Двадцать три плюс счетчики. Ключи у меня, внук в Таиланде. — Беру. — Ты даже смотреть не будешь? Зоя, там... ну, реально «совок». Ковры на стенах, запах нафталина. После твоей-то вылизанной «трешки»... — Ира, это не квартира для жизни. Это оперативная база. Мне там не вальсы танцевать, а жить и работать. Оформляй договор. Я пришлю тебе фото паспорта сейчас. Ключи заберу через два часа.

Я положила трубку. Первый этап — обеспечение плацдарма — выполнен. Теперь логистика.

Я вышла на балкон. Аркадий был Плюшкиным. Он хранил коробки от всей бытовой техники, купленной за последние двадцать лет. «Пригодится для гарантии, для переезда», — говорил он, хотя мы никуда не переезжали, а гарантия на пылесос истекла еще при предыдущем президенте. Весь балкон был завален этим картоном. Раньше меня это бесило. Я пыталась выбросить этот хлам, но Аркадий вставал грудью на защиту каждой коробки от тостера. Сегодня я мысленно поблагодарила его за жадность. — Спасибо, Аркадий, — сказала я, вытаскивая огромную коробку от плазменного телевизора. — Ты сам подготовил тару для моего отъезда. Очень предусмотрительно.

Я занесла картон в спальню. Взяла широкий скотч. Звук разматываемого скотча — резкий, визжащий вжииик! — прозвучал как стартовый свисток. Я начала сортировку.

В производстве есть понятие «инвентаризация». Ты перебираешь склад и решаешь: это — сырье, это — готовая продукция, а это — брак и неликвид. Моя жизнь за двадцать пять лет обросла тоннами неликвида.

Я открыла свой шкаф. Платья. Вот то, синее, бархатное, в пол. Я шила его на юбилей фирмы Аркадия. Он тогда сказал: «Ты должна выглядеть дорого, чтобы все знали, что у меня дела идут в гору». Я помню, как колола пальцы, пришивая бисер по ночам. Я сняла его с вешалки. Тяжелое, пахнущее дорогими духами и лицемерием. Брать? Нет. Это униформа. Униформа жены успешного менеджера. В новой жизни, в «бабушкиной» однушке на Щелковской, бархат будет смотреться нелепо. Это реквизит из спектакля, который сняли с репертуара. Я оставила платье висеть. Пусть любуется. Пусть показывает Алле, какой он был «щедрый».