Книга Муж моей подруги, страница 45 – Мила Младова

— Я не знала. — Мне никогда в жизни не было так больно. — О, милый.

— Он был похож на меня.

— Да. Он был похож на тебя. — Некоторое время мы сидели молча, думая о ребенке. Затем я сказала то, что говорили мне другие, что говорили врачи, медсестры и все наши доброжелательные друзья. То, во что я не верила до этого момента. — У нас может быть еще один ребенок, Максим.

Он резко покачал головой.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Пройти через девять месяцев ожидания и родить еще одного мертвого ребенка?

Я была ошеломлена горечью в его голосе.

— Максим, то, что случилось, было исключением. Статистически…

— Статистика ничего не значит. Твой послужной список таков: один живой ребенок, один мертвый. Я не думаю, что мы оба хотим видеть, что принесет третья попытка.

— Мой послужной список…

Максим не ответил.

Я сидела, позволяя его словам собраться у меня в голове, формируя новую ужасную картину. Я хочу сына... Твой послужной список…

— Максим, ты хочешь сказать, что не хочешь больше иметь от меня детей?

Он заколебался.

— Да.

— Но ты же хочешь сына.

Он кивнул.

Холодок пробежал у меня по спине.

— Ты хочешь сына от другой женщины.

Он не ответил.

— Нет, — твердо сказала я. — Нет, ты не можешь этого хотеть. Ты любишь меня, Максим, ты знаешь, что любишь! Ты не хочешь иметь ребенка от кого-то другого! Я нужна тебе, я и Рита. Ты любишь нас, и мы любим тебя. — Я опустилась перед ним на колени, взяв его руки в свои. — Послушай, милый. У нас может быть еще один ребенок — ребенок, который родится здоровым, как Рита!

Он уставился на меня, и в его глазах не было ничего, кроме печали.

И тут меня осенила новая мысль, и я отшатнулась от Максима.

— Ты влюблен в другую женщину?

Он отмахнулся от моих слов.

— Нет.

— Максим. Ты должен сказать мне правду.

— Нет.

— Тебя интересует другая женщина?

Он не ответил.

— Ты спишь с кем-то, пока я в Сочи?

— Нет.

— Кто она? Какая-нибудь здоровенная корова, которая могла бы родить целое стадо?

— Не будь дурой.

— Я пытаюсь. Но ты должен помочь мне, Максим. Я ничего не понимаю. Я… — Я чувствовала себя как человек, которого только что столкнули с края обрыва.

У меня онемели кончики пальцев и губы, мне было трудно дышать.

— Ты все еще любишь меня, Максим?

Максим сказал:

— Я не знаю.

Лето 2014 года

Те дни с Максимом были, наверное, самыми одинокими в моей жизни. Мой муж погрузился в мрачное одиночество и отгородился от меня. Я беспокоилась за него и за наш брак. Я уже не думала, что у него роман. В нем не было легкости или сияния мужчины, у которого был роман на стороне.

Прежде чем вернуться в Сочи, я заглянула к Оле, секретарше Максима и его хорошей подруге. Оля сказала мне, что даже на работе Максим проявлял признаки депрессии. Она тоже беспокоилась о нем. Оля пообещала попытаться убедить Максима обратиться к врачу.

По дороге обратно я сказала себе, что, когда Максиму станет лучше, он снова будет мыслить рационально. Он поймет, что у нас может быть еще один ребенок. Что у нас может быть еще один живой ребенок. Если бы общество дочери помогло ему, я бы привезла Риту домой, чтобы она провела остаток августа в Краснодаре. Но в те печальные августовские дни я с каждой минутой осознавала, что мое присутствие не принесло Максиму ни радости, ни облегчения. Я была в ужасе, у меня было разбито сердце. Меня предупреждали, что такое может случиться, что смерть ребенка часто приводит к расставанию, но я никогда не думала, что это могло случиться с нами. С Максимом и со мной. Мы были родственными душами. Я должна была верить, что, когда Максим вернется из омута печали, он снова вспомнит меня.