Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 99 – Мила Младова

— Я ценю твое быстрое восстановление. Мне кажется, я недостаточно часто говорю тебе об этом.

Он положил руку на сердце.

— Я все чувствую, спасибо.

Я разразилась смехом. Я не могла устоять перед Весельчаком Германом. Я не часто виделась с ним, так как он был в основном серьезным человеком.

Герман поцеловал меня в плечо.

— Я проверил, как продвигается твоя книга. Она все еще номер один в жанре ужасов.

Я улыбнулась.

— Один издатель связался со мной сегодня днем. Они заинтересованы в приобретении прав на всю серию.

— Это меня не удивляет.

— Если честно, то мне это не нужно. И это заставляет меня чувствовать себя неблагодарной. Множество людей хотели бы получить предложение о покупке прав на книгу. Но я не хочу подписывать контракт с издательством. Не только потому, что это означает раскрыть им мою настоящую личность, но и потому, что мне нравится делать все самой. Мне нравится иметь полный творческий контроль.

— Хорошо. Я думаю, тебе все равно стоит выслушать их предложение, потому что ты всегда должна точно знать, от чего отказываешься, — он погладил тонкую линию на моем виске, где раньше была рана. Там был небольшой шрам. Все мои раны уже зажили, так что гипс тоже сняли. Он жутко меня бесил.

— Ладно, — я поцеловала его. — А теперь перестань таращиться на мой шрам. Это только злит тебя.

— Я ненавижу, что у тебя есть это напоминание всякий раз, когда ты смотришь в зеркало.

Я нежно провела ногтями по его челюсти.

— Это не беспокоит меня так сильно, как ты, кажется, думаешь. Меня беспокоит то, что ты до сих пор считаешь себя виноватым, — скоро начнется суд, и всех действительно виноватых посадят. Мне придется давать показания, я сделаю все необходимое, чтобы преступники получили по заслугам. — Ты сказал, что перестанешь чувствовать себя виноватым, если я приму в подарок новую машину. Ты не выполняешь свою часть сделки.

За то время, которое прошло с аварии, произойти успело очень многое. Все мои раны и травмы почти зажили, остались только едва заметные следы. Рома признался, что мои машину и квартиру разгромил именно он. А еще был обнаружен его сообщник — когда мне назвали личность второго преступника, я еще минут пять сидела в ступоре, неспособная разговаривать.

Руслана, милого бармена, который уже давно влюбленно вздыхал, глядя на меня, не подозревал никто. Но именно он следил за мной и делал все жуткие фотографии, именно он пытался отвадить меня от Германа, пробирался ко мне в дом, снимал меня в душе… именно он присылал письма Роме. Руслан клялся, что не собирался причинять мне вреда, что Рома решил действовать в одиночку, но его никто не слушал. Преследование, чуть не обернувшееся сразу двумя смертями, было серьезным преступлением — и никакой выплатой моральной компенсации эти двое сумасшедших не отделаются. Их закроют либо в тюрьму, либо в психушку. Мне, в принципе, было плевать, куда именно — лишь бы на подольше. И вообще, тратить свои нервы и силы на мысли о Роме и Руслане до суда мне категорически не хотелось.

Еще из новостей: Елизавета, бывшая ненормальная учительница Германа, Макса и Льва, попала в больницу и скончалась от сердечного приступа в достаточно молодом возрасте. Слишком нервная жизнь, сказали врачи (передавала эту информацию нам с Германом, конечно же, недовольная Лика), сердце совсем износилось и не выдержало нагрузки. По этому поводу ни я, ни Герман не испытывали абсолютно никаких эмоций.