Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 88 – Мила Младова

Я тяжело сглотнула.

— Когда мне было семь лет, дети на детской площадке, заявили, что услышали от родителей: он убил человека. Я рассказала Андрею об этом. Он ничего не подтвердил и не опроверг, просто сказал, что я услышу о нем много чего и что не все из этого правда. Его больше беспокоило другое: они говорили, что я не его биологическая дочь. Он сказал мне: что бы я ни услышала, я никогда не должна забывать, что он мой отец и что он любит меня.

Подняв голову, я встретила взгляд Германа и продолжила.

— Мама сказала, что дети солгали. И поскольку он не признался в убийстве и заявил, что я услышу о нем ложь, я решила поверить, что все было неправдой; что это была одна из многих лживых историй, которые я услышу.

Руки Германа нежно обхватили мое лицо.

— Ты была ребенком, Агата. Ни один ребенок не найдет причин воспринимать любящего отца убийцей. Ты верила в то, что имело для тебя смысл, и, да, в то, во что ты хотела верить. Если бы речь шла речь о другом ребенке, ты бы стала винить его за это?

— Нет, — тихо признала я.

— Но чувство вины все еще остается, и тебе кажется, что с тобой должно быть что-то не так, и тот факт, что он утверждает, что любит тебя, только укрепляет это убеждение. Но с тобой все в порядке. Я верил, что Лиза любит меня. Я не любил ее в ответ, но мне был дорог человек, за которого она себя выдавала. Значит ли это, что со мной что-то не так?

Я нахмурилась.

— Нет. Она манипулировала тобой и показывала тебе то, что, по ее мнению, заставило бы тебя заботиться о ней.

— Звучит знакомо?

Я бросила на него яростный взгляд.

— Заткнись.

— Потому что я обосновал свою точку зрения?

— Да.

Он нежно поцеловал меня.

— С тобой все в порядке. Скажи это.

— Только если ты тоже это скажешь, — его глаза потускнели. Я слабо улыбнулась. — Не так просто, правда?

— Нет. Но разница между тобой и мной в том, что я не хороший человек.

Я фыркнула.

— Думаешь, я не испорчена по-своему?

— Ты направляешь свои негативные эмоции в продуктивное русло. Я всегда делал наоборот.

— Это неправда. Посмотри, где ты находишься сегодня. Посмотри, насколько ты успешен и сколько у тебя социальной и личной власти. Драки — лишь один из способов выплеснуть гнев и чувство вины. Но это не единственный способ.

Крепче прижавшись ко мне, Герман снова поцеловал меня.

— Я не думал об этом в таком ключе.

— А следовало бы. Я думала, ты умный.

Его рот изогнулся в хитрой ухмылке.

— Я умнее тебя.

Я ахнула.

— Эй!

— Ты пыталась бороться с неизбежным. Кто так делает? — он прикусил мою нижнюю губу. — Ты всегда должна была быть моей, Агата. Я никогда не хотел ничего и никого так сильно, как тебя. С первого раза, когда ты у меня появилась, я понял, что мне будет очень сложно от тебя отказаться. Нет, я знал до этого, просто до меня не доходило.

— Если честно, ты был очень закрытым. Я никогда не понимала, чего ты хочешь.

— Я могу сказать тебе прямо сейчас, чего я хотел, — его улыбка стала жаркой. — Но ты должна знать заранее, что многое там было из разряда восемнадцать плюс.

— В таком случае рассказывай.

Палец Германа обвел контур моего рта, пока я стояла перед ним на коленях, одетая только в рубашку, которую он приказал мне расстегнуть, и сосала его член с такой силой, что у меня болели щеки.