Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 84 – Мила Младова

— Сейчас считаю. Тогда я этого не знал. Он тоже не знал, пока однажды мама не сорвалась и не рассказала. Он все равно воспитывал меня, как своего. Он действительно любил меня. Бабушка сказала, что моя мать оправдывалась тем, что забеременела от другого, потому что Марк не мог ее оплодотворить. Сказала, что была уверена, что он не может иметь детей. Поэтому, когда Екатерина родила девочку с его глазами, это опровергло утверждение моей матери. Не то чтобы ее слова хоть как-то оправдывали то, что она все равно сделала. Если бы отец любил мою мать, возможно, его бы волновала ее ложь, но их брак был фиктивным.

— Агата не виновата, что она его биологический ребенок, а ты — нет, — сказал Герман, сразу поняв суть проблемы Артура. — Это одна из главных причин, почему ты до сих пор ненавидишь ее так сильно, не правда ли? Потому что она была настоящим ребенком того, кто стал тебе отцом. Услышав, что ты — «результат» романа на стороне, ты чувствуешь себя отбросом, да? Хуже того, это заставляет тебя быть на одной ступеньке с Агатой, по твоему мнению. Говорю тебе прямо сейчас, Артур, заканчивай это. Прекрати портить ей жизнь.

Герман ткнул пальцем в стол, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

— Почему, по-твоему, я занялся ее делом в нерабочее время? Я знаю, что должен ей. Я не буду врать и говорить, что когда-нибудь извинюсь перед ней — да и она не примет моих извинений... но я отступлю.

— Я уверен, что ты это сделаешь, Артур. Потому что иначе тебе конец, — Герман наклонился вперед. — А теперь расскажи мне, почему ты считаешь, что Марк хотел сблизиться с ней?

— Он много болтал, когда напивался. Однажды он заговорил о Кате Стрельниковой. Сказал, что когда впервые услышал, что она вышла замуж за Калинина, посчитал себя виноватым. Понимаешь, он знал, что она наивна и отчаянно хочет, чтобы ее любили, и использовал это, чтобы играть с ней. Но когда она вышла замуж за Калинина, он почувствовал, что, должно быть, сломал ее. Он знал, какая жизнь будет у Агаты из-за брака матери, и он ненавидел себя. Если бы бабушка не заставила его так легко подчиниться, он бы попытался получить опеку над Агатой.

Я опустилась в кресло. Он врет, так ведь?

— Когда мой дядя рассказал про мальчика, который появился в ее школе, Марк отправился к нему домой и заплатил матери Теряева, чтобы его осмотрел врач. Он пообещал ей еще денег, если она сможет держать сына подальше от Агаты, что она и сделала. Я подумал, что, возможно, теперь что-то пошло не так.

— И? — поинтересовался Герман.

— Она сказала, что не видела сына с тех пор, как его уволили несколько месяцев назад. Она умоляла меня найти его; сказала, что он перестал принимать таблетки и она боится того, что он может сделать.

— Что он может сделать? — переспросил Герман.

— Она не уточнила, что имела в виду. Я спросил, могу ли я осмотреть его комнату, чтобы понять, есть ли там какие-нибудь наводки на то, куда он мог пойти. Наводок не было. Но я могу сказать, что его одержимость Андреем Калининым не исчезла. У него были альбомы, полные вырезок из новостей, статей, которые он распечатывал из Интернета, и рисунки, на которых он изображал Калинина. Этого он не делал до приема лекарств; последняя статья была датирована четырьмя месяцами назад.